Перформанс - Беатрис Серрано

хорошо, не бывает, но я думаю, у меня все немного хуже, чем у остальных. Не так плохо, как у моей знакомой по имени Рита, я тебе о ней никогда не рассказывала, но я думаю, она покончила с собой. А может, и нет. Вот видишь, как хорошо я ее знаю. Мама, я хочу убежать, я не хочу быть здесь, я не хочу жить эту жизнь. Мама, я хочу вернуться в деревню, ложиться спать в десять, гулять и не пытаться кем-то стать. Я вообще никем не хочу быть». Я чувствую, как пульс замедляется. Воображаемая беседа с матерью успокоила меня настолько, чтобы я могла увидеть весь абсурд этой ситуации: я ведь просто прячусь, сижу на корточках за огромной палетой в нелепой каске и камуфляжном жилете.

До меня доносятся шаги, игра кипит вовсю: беготня, крики, хохот, хлопки. Я возвращаюсь в реальность. Решаю подняться на ноги. Мои ноги снова принадлежат мне, мои руки упираются в палету, чтобы оттолкнуться от нее. Все в порядке. Я справлюсь. Я выйду вперед, подожду, пока кто-нибудь меня подстрелит, и буду наблюдать за развитием игры из-за ограждения. Мне хочется шоколада, хочется пить, а еще меня тошнит. Я встаю, выхожу из укрытия и вижу, как кто-то пытается спрятаться за кустами. Я не думаю: просто беру и стреляю. Из-за кустов появляется знакомая голова, а затем и все тело. Майка.

– Мариса? – На лице ее написано изумление. – Ты чего? Совсем, что ли?

– Блин, Майка, прости, я не видела, что это ты, – отвечаю я в надежде, что не звучу как обкуренная.

– Я тебя уже три часа зову! Поверить не могу! – Майка вот-вот лопнет от злости.

Она из тех, кто не умеет проигрывать: ни в работе, ни в жизни, не говоря уж об этой странной смеси работы и жизни. Она молча смотрит на меня, поднимает ружье, целится мне в голову и стреляет.

– Да ты чего творишь! – ору я. – В голову и в глаза нельзя!

Майка стреляет снова. Я уворачиваюсь как могу. Меня снова тошнит, прошибает холодный пот. Майка возникает из ниоткуда, целится мне промеж глаз, пристально смотрит на меня с таким огромным презрением, с которым никто еще никогда не смотрел. Как будто я таракан, которого нужно задавить. Но вдруг Майка морщит лоб, и взгляд ее полностью меняется. Кажется, в нем проступает здравый смысл. Теперь она смотрит на меня с жалостью, как на заблудившегося в лесу олененка, и наконец опускает ружье.

– С тобой все нормально, Мариса? – Она опускается на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне, и кладет ладонь мне на колено. – Ты выглядишь так себе, вся какая-то желтая.

– Голова кружится, – говорю я, пытаясь потрогать лоб и снимая каску. – Извини, я тебя не увидела.

– Ничего, все нормально, давай я позову на помощь. – Майка вскакивает, выбегает из укрытия, вскинув руки вверх, с криком «Брейк!», и исчезает.

Три минуты спустя она возвращается с инструктором, который перед началом игры распинался о важности тактики. Ему года двадцать три, у него маллет и сережки из кокоса. Судя по всему, начиная с этого момента и до конца жизни мне придется притворяться, что Майка не полная психопатка.

– Привет, меня зовут Эмилио.

– Привет, Эмилио.

– С тобой все нормально?

– Голова закружилась.

– Ты сегодня завтракала?

– Вообще-то нет. – Тут Эмилио придвигается чуть поближе и обнюхивает меня, будто зверек. Он все понял, а я поняла, что он понял.

– Можешь идти, – говорит он Майке, – я ею займусь.

– Она случайно выстрелила в меня, потому что была вот как сейчас, немного не в себе. – Майка рассматривает красное пятно. – Я могу вернуться в игру?

Эмилио смотрит на Майку и, судя по всему, понимает, чтo она за человек.

Он вытаскивает из сумки желтую наклейку и заклеивает пятно: это значит, что Майка может играть дальше. Она улыбается.

– Спасибо! Давай, Мариса, приходи в себя, – говорит она и уходит.

– Слушай, прости, что спрашиваю, но ты только что выкурила косяк?

– Да.

– Ясно. – Эмилио смотрит мне в глаза, а потом оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Ты же понимаешь, что это у тебя бэд-трип, да?

– Да.

– Ясно, давай отведу тебя в лобби, возьмешь апельсиновый сок и булочку, и все пройдет.

Эмилио помогает мне встать, закидывает мою руку себе на шею, и мы медленно направляемся в отель. Я ранена в битве. Я побеждена. По какой-то причине рядом с Эмилио мне становится немного лучше.

– Пойдем этой дорогой, чтобы никого не встретить.

– Спасибо.

День ясный и солнечный. Издалека доносятся вопли моих коллег, но здесь тишина, даже птицы не поют. Я задаюсь вопросом, существуют ли исследования о связи активных видов спорта с переселением фауны в более тихие и пустынные места. Представьте, что вы скворец, и каждые выходные в ваши родные места приезжает группа предпринимателей – пострелять друг в друга. В животном мире это аналог уборки с пылесосом рано утром в субботу.

Мы возвращаемся в отель, Эмилио усаживает меня на удобный диван персикового оттенка, сам подходит на ресепшен, что-то говорит, а потом садится рядом со мной. Через минуту перед нами возникает юная и чрезвычайно любезная девушка с соком и кексом с шоколадной крошкой. Я отпиваю сока и принимаюсь отщипывать кусочки от кекса.

– Слушай, извини, что спрашиваю… – говорит Эмилио.

Я смотрю на него, отпиваю огромный глоток сока. Теперь это я знаю, что он имеет в виду.

– Хочешь покурить?

Эмилио невозмутимо улыбается и пожимает плечами. Вот бы вернуться в мои двадцать три! О эта свобода, беспечность, этот сияющий, пока что незамутненный взгляд… Ощущение, что перед тобой миллион возможностей, что вся жизнь еще впереди. Легкость, с которой ты просишь косяк у незнакомки, потому что жизнь преподносит только приятные сюрпризы. Я ставлю стакан на стеклянный столик и начинаю расстегивать сумку.

– Нет-нет! Здесь нельзя.

– Ладно, дай я доем, и пойдем ко мне.

Эмилио заговорщически кивает. Забавно, что за тайная связь сразу же возникает между травокурами: что в туалете клуба, что на ресепшене роскошного отеля в Сеговии.

– А можешь мне еще один заказать? – прошу я. – И еще сока.

Эмилио послушно встает и снова направляется к ресепшену. Улыбается девушке за стойкой, подмигивает ей, она явно от него без ума. Кто может быть самоувереннее, чем симпатичный загорелый парень двадцати трех лет? Мир улыбается таким, как Эмилио. Они могут идти куда им вздумается, делать что им вздумается и всегда выходят сухими из воды. Вскоре он возвращается и протягивает мне руку.