Перформанс - Беатрис Серрано

Я подхожу к этой нелепой группке людей, объединенных одним-единственным фактором: у всех у нас недостаточно денег, чтобы не быть там. Рамон, мой начальник, одетый как полковник Тапиока[17] собственной персоной. Карлос, финансовый директор, мужчина сорока пяти лет, который мог бы показаться привлекательным, если б его жизнь так не напоминала «Монополию». Менчу и Сонсолес, эйчары. Я не знаю, кто из них Менчу, а кто Сонсолес. Они взаимозаменяемы, отвечают с одного и того же адреса электронной почты, используя одни и те же выражения, словно работа сплавила их воедино. Этакие копии копий, обе были созданы темной ночью тысяча девятьсот семидесятого года в одном и том же офисе: подписали договор о рождении и засияли ультрафиолетом. Люди по имени Карлос, Борха, Вирхиния и Лурдес, с которыми жизнь время от времени сводила меня на встречах, в кофейнях неподалеку от офиса между десятью и одиннадцатью утра, на обедах с коллегами, в лифтах и на лестницах; люди, которых я любезно приветствовала и спрашивала, как дела, но, если б кто-то из них совершил чудовищное преступление, я не смогла бы назвать ни одной особой приметы. Вот потому-то все всегда и заявляют, что сосед, оказавшийся убийцей, был вежлив и всегда здоровался. А в глубине – Майка, с телефоном и сигаретой, злобно смотрит на меня, выпуская дым.

– У тебя все нормально, Мариса? – спрашивает Сонсолес или Менчу.

– Да, конечно, а что такое?

– У тебя слезы.

Я поднимаю бровь и подношу руку к лицу. Действительно, я плачу. Хозяйке на заметку: не слушать музыку, которая обрушивает на меня весь трагизм мироустройства, до девяти утра.

– Да это я просто так. – Я вытираю слезы ладонью. – Что-то не то в воздухе.

Сонсолес или Менчу смотрит на меня с подозрением, но не отваживается произнести ни слова. Я ставлю сумку на асфальт и оглядываюсь вокруг. Внезапно мне становится безоговорочно ясно, что у меня есть физическое тело и что с ним необходимо что-то делать, но я не знаю, куда деть руки и ноги, не знаю, куда деть себя саму.

– Вроде мы уже почти все, да?

Сонсолес или Менчу поднимает папку со списком людей и вычеркивает мое имя.

– Еще пятерых ждем, но все в порядке, все будет on time[18].

Сонсолес или Менчу улыбается. Я улыбаюсь в ответ, задаваясь про себя вопросом, в какой момент эволюции, чтобы сойти за интеллектуалов и космополитов, мы вдруг решили включить в свой лексикон множество английских слов для описания вещей, которые запросто можно было бы описать словами нашего родного языка.

– Выезд самое раннее через полчаса.

– Ага.

Застрелите меня.

Сонсолес или Менчу смотрит на меня с улыбкой, я вновь улыбаюсь в ответ. Интересно, ей так же неудобно, как мне? Она тоже внутри себя орет при мысли об уик-энде, полном неловких пауз и бесконечных бесед типа тех, что мы ведем в офисном лифте?

– Я видела, ты на следующей неделе берешь отпуск? – спрашивает она, глядя на меня с интересом. – Как здорово, я тоже так люблю ездить в отпуск в сентябре, когда народу поменьше.

– Ага, и я, – вежливо отвечаю я. Я благодарна ей за то, что она взяла на себя труд заполнить паузу.

– А куда ты едешь? – любезно интересуется она.

– На Фуэртевентуру.

– Ой, как чудесно, я была там со своим парнем на Страстную неделю. Если хочешь советов, могу прислать тебе на почту.

– Это было бы супер, потому что я пока вообще не знаю, что там буду делать.

– А ты одна едешь?

– Да, но у меня две подруги туда переехали жить, – вру я. – Художницы.

– Как интересно.

– Ага. #########, – добавляю я, сама не понимая, почему с такой легкостью выкладываю ей сексуальную ориентацию моих воображаемых подруг.

– Ну тогда мои советы тебе вряд ли пригодятся.

– Нет-нет, присылай в любом случае, может, мне удастся их удивить.

– У меня записаны несколько нудистских пляжей и бухт, хотя вообще-то там большинство пляжей нудистские.

– Класс, – говорю я, не в силах ни отогнать от себя образ Сонсолес или Менчу, которая плещется в воде в чем мать родила, ни понять, в каком направлении движется эта беседа.

– Да, мы жили в нудистском поселении, – продолжает Сонсолес или Менчу, щурясь и разглядывая чью-то фигуру вдалеке. В конце концов она понимает, что этот кто-то не из нашей группы, и снова смотрит мне в глаза. – Мы всегда летом стараемся ездить в нудистские места, это единственный способ не брать с собой на пляж телефон.

Слова покидают меня. Наверное, это более мягкая версия той неловкой ситуации, когда выясняется, что твой любезный сосед на самом деле убийца и расчленитель. Сонсолес или Менчу, женщина в очках без оправы и с прической актрисы из девяностых, оказывается, разъезжает по нудистским поселениям. Проводить с кем-то время под одной крышей вовсе не означает знать этого человека. Ресепшен, коридоры и лестничные площадки не располагают к глубоким задушевным беседам.

– И давно вы занимаетесь нудизмом?

– Ой, да, уже много лет. Мы и познакомились на нудистском пляже.

– А это не было как-то чересчур откровенно?

– Что именно?

– Ну не знаю, в общем… – бормочу я, пытаясь не упоминать того факта, что в день знакомства со своим парнем, без необходимости выпить предварительно несколько бокалов, она уже видела его член. – Ну, в общем, флиртовать на нудистском пляже, – прямо говорю я в итоге.

– Зато никаких тебе потом разочарований, – говорит она с плутоватой улыбкой. Какой элегантный способ сообщить мне, что у ее парня размер что надо. Я усмехаюсь. – Кстати, о нудизме: ты взяла купальник? У нас же там будет спа.

– Да, взяла, – отвечаю я, впечатленная тем, с какой легкостью она меняет тему. «Да-да, мы нудисты. Если хочешь, пришлю тебе подборку советов и рекомендаций. И не забудь: у моего парня огромный член». Я все еще не знаю, с кем говорю, с Сонсолес или с Менчу, но, кто бы это ни была, она только что стала моей фавориткой на эти выходные.

– Я в предвкушении. Уверена, это будет классная поездка, и с пользой, – говорит она с улыбкой, приличествующей прежней Сонсолес или Менчу, любительнице стерильной офисной атмосферы, служительнице культа договоров и смет. – О, вон автобус, потом еще поболтаем, ладно, Мариса?

– Менчу! – кричит издалека Майка.

Я делаю мысленную зарубку: Менчу. Ну надо же, я готова была поручиться, что беседую с Сонсолес.

Мы послушно выстраиваемся в