Перформанс - Беатрис Серрано

названия городов и аэропортов, которые могут принять меня уже через четыре дня. По большому счету, жизнь похожа на поисковую систему в интернете: по мере принятия решений количество доступных возможностей все сокращается и сокращается, в конце концов их остается две или три, и тебе остается лишь молиться о том, чтобы выбор оказался верным. А сейчас я сама себе алгоритм, потому что не могу приказать приложению, чтоб подыскало мне вариант со звездным небом. Может, остров? Майорка, Сицилия, Фуэртевентура? Из этих трех мест я не была лишь в одном. Я покупаю билеты туда-обратно на Фуэртевентуру и начинаю представлять, как буду там проводить время, но образы выходят довольно-таки размытыми: я не имею ни малейшего представления о том, как выглядит Фуэртевентура. Открываю картинки в «Гугле», ищу фотографии острова. Он прекрасен. Я разглядываю длинный-предлинный пляж с дюнами и деревеньку, в которой все дома выкрашены в белый.

Звонит звонок, я чуть не подпрыгиваю от страха. Я не жду никаких доставок, поэтому продолжаю сидеть на террасе, пытаясь не шуметь. Смотрю другие фотографии: пляжи, деревни, местные блюда. Звонок звонит вновь. Несколько секунд спустя на экране моего телефона высвечивается имя Пабло.

– Да? – говорю я шепотом.

– Ты дома? – спрашивает Пабло, тоже шепотом.

– Да, – отвечаю я почти неслышно.

– А чего не открываешь? – спрашивает он уже нормальным голосом, поняв, к чему весь этот театр.

– Я просто никого не ждала, – отвечаю я, подходя к двери, из-за которой доносится его голос.

– А если б это кто-то из соседей пришел попросить помощи?

– В наши времена, Пабло, такого уже не бывает.

– Ну так что?

– В смысле?

– Ты мне откроешь или нет?

Я вешаю трубку и открываю дверь.

– Кого я вижу! Давно тут стоишь?

Пабло закатывает глаза. В одной руке у него телефон, в другой – упаковка из шести банок пива. Даже не взглянув на меня, он проходит на кухню и сует пиво в холодильник.

– Что делаешь? – спрашивает он, кладя пару банок прямо в морозилку. – От какого важнейшего занятия я имел наглость тебя оторвать?

– Покупала билеты на Фуэртевентуру на следующую неделю.

Пабло трогает оставшиеся банки, пытаясь понять, какие самые холодные, выбирает одну себе и одну мне.

– А мы разве договаривались встретиться?

– Нет, но мне захотелось пива, а пить в одиночестве – прямая дорога к депрессии. А что, я не вовремя?

Я мотаю головой.

– Фуэртевентура, значит?

– Да. Я там никогда не была.

– Я тоже. Ты одна летишь?

– Да, а что? Хочешь со мной?

Пабло отпивает еще пива, смотрит на меня. Точнее, изучает меня. Будто пытается понять, всерьез ли я предлагаю, или это просто одна из шуточек, которыми мы привыкли перебрасываться, и если всерьез, то хорошая ли это идея – провести неделю на Фуэртевентуре вдвоем. Ни на один из этих вопросов я не знаю ответа.

– Пошли на террасу? – говорю я, чтобы избежать неловкости.

– Пошли.

Мы садимся на террасе, теперь вместо кофе – пиво, и я понимаю, что оно излечивает меня от похмелья эффективнее, чем полкурицы гриль с картошкой и перцами и чашка кофе. Я как-то смотрела видео на «Ютубе», в котором говорилось, что похмелье – это не только обезвоживание, но и абстинентный синдром, и поэтому, по словам автора ролика, двадцатипятилетнего парня без какого-либо медицинского образования, лучшее, что можно сделать, если страдаешь от похмелья, – это на следующий день продолжить пить.

Пабло ощупывает карманы в поисках сигарет. Нашарив наконец пачку, он без всяких вопросов протягивает мне одну, предварительно прикурив ее от своей.

– На следующей неделе у меня гора работы, – говорит Пабло, уставившись в пространство, чтобы не встречаться взглядом со мной.

Я знаю, что на самом деле он хочет сказать ровно то, о чем думаю и я сама: «Как-то это будет странно, нет?», или «Ты уверена?», или «Это точно хорошая идея?», или «А что, если у нас с тобой все хорошо только на этой террасе?».

– Но я посмотрю, может, смогу прилететь на выходные или типа того.

– Отлично, сообщай, – говорю я без капли злости или желчи. Закуриваю, голова слегка идет кругом, так что от греха подальше тушу сигарету и отпиваю еще пива. – Я недавно видела на «Ютубе» документальный фильм про один дом на Фуэртевентуре, хочу там побывать. Надо заранее позвонить хозяину, и он тебя заберет в определенной точке острова, потому что на арендованной машине туда не доехать, дорог нет.

– А что там, в этом доме?

– Он называется Каса Винтер, по легенде принадлежал нацистам.

Пабло перестает пялиться в пространство и переводит взгляд на меня, а я, как Шахерезада, вновь заполняю неловкую паузу историями, которые заставляют нас позабыть, кто мы такие.

– Он был построен в сорок шестом году, принадлежал немцу по имени Густав Винтер. Стоит в укромном месте, вокруг ничего нет, построить его в те времена – это был настоящий подвиг. А зачем человеку строить себе что-то вроде крепости на отшибе, далеко от всего? Особенно немцу.

– Чтобы спрятаться, – отвечает Пабло, развернувшись ко мне всем телом в ожидании подробностей.

– Именно.

– И ты туда пойдешь?

– Я хочу, да.

– А кому он теперь принадлежит?

– Не знаю, мужику какому-то.

– И ты собираешься договориться с каким-то непонятным мужиком, чтобы он отвез тебя в дом нациста хрен знает где?

– Ты так описал, что стало похоже на свидание в «Тиндере».

Пабло смеется.

– Он вроде возьмет с меня десять евро или около того за экскурсию.

– Мог бы хотя бы в бар тебя перед этим пригласить. – Пабло самому смешно от этих слов, и мне тоже становится смешно. – А сам-то он нацист?

– Кажется, нет, но я могу его спросить, когда приеду.

– Нельзя спрашивать людей, нацисты они или нет. Это невежливо, понимаешь? – Пабло отхлебывает еще пива. – Тут нужно действовать очень деликатно.

– Это как? Не могу представить, как говорю: «А у вас тут миленько, прямо чувствуешь себя уберменшем. А вы не чувствуете себя уберменшем?»

– Или можешь спросить, нет ли у него татуировок. Таких, с которыми запрещен въезд в Германию.

– Точно, так ненавязчиво, – смеюсь я. – Я подумаю.

– А что еще будешь там делать?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Плавать, есть свежую рыбу, спать.

– Отличный план.

Мы пьем, глядя вдаль. Пабло потягивается и откидывается на спинку стула. Нас окутывает тишина, но в ней больше нет неловкости. Лучший способ побороть неловкость – загадка с участием нациста. Мне приходит в голову, что вот так же мы могли бы сидеть на пляже на Фуэртевентуре, но я не отваживаюсь снова позвать Пабло с собой, и