Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

догадывался, – искусство любви. Это пустяковое сообщение – вот оно, искреннее проявление нежных чувств. Зейна! Цензор понял, что нужен ей. Так необычно. В его сердце воцарилась по-настоящему твердая, спокойная уверенность. Теперь он точно знал: она и вправду была влюблена в него.

Однако за время перерыва в общении внутри него что-то надломилось, и он начал думать: а что, если сестра права и они действительно не пара? Именно тогда он дал Зейне обещание жениться после того, как прочтет десять тысяч книг. Свое заявление он мотивировал тем, что ему хотелось, чтобы Зейна вышла замуж за человека, способного найти выход из любой беды и дать ответ на любой вопрос. И, рассказав ей о своем импульсивном решении, он считал себя обязанным ему следовать. Но Зейна, не оценившая такого хода, решила поставить в их отношениях жирную точку. Она прекратила всякое общение с ним и удалила все свои аккаунты в соцсетях, чтобы у Цензора не было возможности с ней связаться. «Ничего, вернется», – подумал тогда Цензор и решил переключить все внимание на чтение. За считаные дни он залпом прочел роман о смелом горбуне и его друге, путешествующем на ослике; повесть о вечно недовольном подростке, бранящем все вокруг; притчу о набожном юноше, который с помощью духовного учителя пытается найти смысл жизни; сборник легенд, в упрощенной форме объясняющих устройство мира; книгу об истории нескольких прошедших столетий, в мельчайших деталях описывающую веяния эпох; трактат о философии искусства, написанный частично в стихах, частично в прозе; исследование о религии как основном способе удовлетворения всех главных потребностей человека и, наконец, монографию о зарождении политического строя в разных странах. Что-то из этого списка он читал наискосок, что-то более внимательно, оставляя пометки. С горящими глазами, будто снова вернувшись в детство, Цензор торопился пройти свой путь длиною в десять тысяч книг.

Порой он задумывался, стоило ли делать такое заявление, которое в конечном счете привело их к расставанию. Признать, что допустил ошибку, очень сложно, особенно если в момент принятия решения ты был ослеплен уверенностью в своих силах. Цензору оставалось лишь успокаивать себя тем, что он все делает правильно, и с удвоенной силой продолжать читать. Он старался, и, надо сказать, у него неплохо получалось. Разве что однажды чтение сыграло с ним злую шутку: в ночь, когда мать случайно подслушала, как он бормочет отрывок с описанием какой-то неведомой литературной красавицы.

Однажды вечером, когда они с сестрой сидели рядом и смотрели телевизор, Цензор ни с того ни с сего произнес:

– Послушай, не трать силы. Не пытайся убедить меня оставить мысли о Зейне.

Действительно, в это тяжелое время одна лишь Зейна могла вернуть ему погасшее сияние жизни. Цензор остро нуждался в ней. Сестра поняла, что спорить с ним бесполезно. Какое-то время она продолжала молча смотреть в экран, а потом повернулась к Цензору и выпалила:

– Я вообще-то за тебя переживаю.

Цензор все понял. С тех пор он больше никогда не поднимал тему Зейны в разговорах с сестрой.

На следующий день ему позвонил Рыцарь и сказал, что хотел бы прийти в типографию посмотреть, что она собой представляет. «Выходит, они готовы начать осуществление плана», – понял Цензор. Он продиктовал Рыцарю адрес, и они договорились о встрече.

В назначенный день Цензор ждал писателя у входа в типографию, чтобы помочь ему сориентироваться. Незадолго до встречи выяснилось, что сам Рыцарь по какой-то причине прийти не сможет, поэтому он отправил вместо себя человека в деловом костюме. Площадь перед зданием типографии всегда была довольно многолюдной, и припарковаться на ней было делом не из простых, так что посланцу Рыцаря пришлось оставить машину возле ближайшего супермаркета и пройти довольно приличное расстояние пешком. Наконец они с Цензором встретились и обменялись прохладным рукопожатием. Человек в костюме внимательно огляделся, считывая обстановку: забегаловка, кафе, цветочный магазин, лавка мясника, отделение банка на углу…

– То еще место, – недовольно произнес он, не вынимая изо рта зубочистку, видневшуюся из-за густых усов.

Это был первый раз со времени их встречи с Цензором, когда он нарушил молчание.

Внутри их уже ждал Управляющий. Человек в костюме внимательно осматривал станки и аппараты, пока Цензор объяснял принцип их работы, постепенно погружая гостя в процесс изготовления книги. Передав Цензору флешку, на которой была записана электронная версия одной из книг Рыцаря, он предложил распечатать тестовый экземпляр. Весь процесс от начала до конца занял не более десяти минут. Человек в деловом костюме был поражен такой скоростью. Желая поближе рассмотреть книгу, появившуюся на свет за пару мгновений из пустоты, он коснулся обложки, но тут же отпрянул.

– Извините, забыл предупредить, что обложку пока лучше не трогать, – поспешно произнес Цензор. – Надо подождать минут десять, пока остынет.

– Сколько в этом здании входов и выходов? – спросил человек в костюме, аккуратно перелистывая страницы свеженапечатанной книги.

Цензор бросил взгляд на Управляющего, и тот мгновенно ответил:

– Два. Один на улицу, второй на задний двор. С него мы принимаем расходные материалы и отгружаем готовую продукцию.

Гость покачал головой и подошел к большому ленточному окну, опоясывавшему типографию. Проходя вдоль окна по периметру, он вглядывался в даль, оценивая возможные пути въезда и выезда из квартала.

– А вон там что? – спросил он, указывая на видневшееся вдалеке здание.

– Пункт выдачи водительских прав.

Он снова покачал головой и, выдержав небольшую паузу, спросил:

– Мы должны будем передавать вам оригинал-макеты лично в руки или существуют другие пути?

Цензор понял, что гость совершенно ничего не смыслит в современном книгопечатании.

– Все можно отправлять по электронной почте, – поспешил ответить Управляющий.

Человека в деловом костюме едва ли можно было назвать приятным собеседником. В тот день он ушел, так толком не сказав ничего вразумительного ни Цензору, ни Управляющему и даже не оставив им никаких указаний о том, что делать дальше. Цензора это ничуть не обеспокоило: он был слишком увлечен своим намерением прочесть десять тысяч книг. В день он читал по три, а иногда и по четыре книги, стараясь чередовать жанры: философская притча, за ней сборник стихов, за ним повесть, за ней исторический трактат… От чтения его иногда отвлекали мысли о судьбе Авантюристки. Протестное движение обвиняло правительство в том, что в лице писательницы оно уничтожает живой культурный символ страны. Отовсюду звучали обращения к иностранным государствам с просьбой вмешаться в решение вопроса об освобождении Авантюристки. Оппозиция настаивала, что писательница – не собственность государства, а личность, имеющая международный статус и внесшая серьезный вклад в культурное разнообразие региона. Однако за пределами страны ситуация с арестом Авантюристки так и