Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Андрей Никоноров

тревогу – в первую очередь за родителей, особенно за папу, от которого остался только голос, и даже любопытство – надо же выяснить, что всё-таки с ними произошло. Но ледяной ёж под ребрами втянул свои иголки и исчез, а Соня наконец смогла вздохнуть свободно.

Мама отняла руку от лица, которое оказалось раскрасневшимся не то от еле сдерживаемого плача, не то от стыда, и сердито пробормотала:

– Квантовая запутанность, Мёбиус… Чушь какая, госсподи!

– Так, Марин, слушай сюда, – объявил вернувшийся папа. – Надо в МЧС звонить или в ментовку, пока телефоны не сели.

– А что мы им скажем? – замялась мама.

– Что мы в дачном посёлке заблудились и не можем друг друга найти, – опять влезла в разговор Соня. – Они сразу вертолёты пришлют и собак.

– Софико, ну сколько можно тебя просить – помолчи, пожалуйста!

– Пап, – Соня склонилась над телефоном в маминой руке, секунду помедлила, а потом всё-таки решилась – так давно хотела это сказать, да и вдруг… вдруг иной возможности уже не представится: – Пожалуйста, не называй меня больше Софико. Мне не нравится, и это давно уже не смешно.

– Х-хорошо, – с каким-то немного обиженным удивлением согласился папа. – Только, Соф… Сонь, ну не мешайся ты. Ты же взрослая девица, не понимаешь, что ли…

– Понимаю, понимаю, – закивала Соня и поспешно отошла в сторону.

Таинственная чертовщина, тревога и любопытство, необъяснимая безвыходность положения – всё это тоже ненадолго отступило перед новым чувством. Победа. Соня победила папу. Жаль, что только сейчас, когда его даже обнять нельзя в благодарность за понимание…

– Так, – сказал папа. – Отставить панику. Идём по соседям. Не откроют или… не знаю… будем в ментовку звонить.

Или не увидят нас, подумала Соня.

– Мы по Широкой пойдем, а ты давай по соседней, – с готовностью поддержала мама и толкнула Соню в плечо: – Сонь, дуй к Наталье Петровне, а я – к Зубаревым.

Соня осталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Её броня уверенности, такая крепкая поначалу – наверное, с непривычки, – словно начала таять, из-под лат проступала мягкая байка.

– Ну это… неудобно же к людям ломиться среди ночи… Давай вместе?

Мама откинула со лба мокрые от пота волосы.

– Сонь, ты с ума сошла? Чёрт-те что происходит, а ты соседей стесняешься?! Бегом! Одна нога здесь, другая – там! Или ты у меня сейчас огребёшь, ей-богу!

А ты спасателям звонить постеснялась, мысленно ответила ей Соня. И вообще, зачем по соседям идти, как будто они что-то знают, а может, тут и нет больше никого, а может, нас теперь только по телефону слышно. По телефону…

Соня остановилась, разблокировала экран и нашла в немногочисленных контактах ту самую подругу-татуировщицу. Вот ей среди ночи точно можно позвонить, наверняка не разбудишь, она сама себя “ночным жителем” называет.

– Абонент не отвечает, – сообщил бодрый женский голос после бесконечной череды гудков. – Вы можете…

Соня сбросила звонок, несколько секунд озадаченно смотрела на экран, а потом направилась к калитке, за которой обитала пожилая физкультурница Наталья Петровна, ежеутренне совершавшая моцион по улицам посёлка с палками для скандинавской ходьбы.

Соня толкнула калитку – стучать было всё-таки неловко, – под пальцами хрупнуло прохладное и плотное. Она подсветила фонариком и обнаружила, что калитка заперта на замок, из которого торчит пучок восковых стеблей с поникшими колокольчиками. Соня молча вырвала их, бросила на землю и долго, с остервенением топтала.

В следующей даче тоже никто не включил свет, не вышел на крыльцо, хотя Соня отбила кулаки о ворота и даже приоткрыла калитку, прошла немного по тёмному тихому участку и робко, но довольно громко позвала:

– Эй, есть кто дома? Это Соня, из пятой дачи!..

А из-под забора напротив не высунула, как обычно, перепачканный в земле нос пегая дворняга, любившая выжидать какое-то время, а потом пугать проходящих мимо дачников внезапным лаем. Соня не знала, как зовут её хозяев, но и в их ворота постучалась, даже потрясла, вцепившись в прутья, запертую калитку. Ямка, которую дворняга выкопала для своего любимого развлечения под низким забором, была на месте, но на участке стояла полная тишина.

Соня быстро зашагала к соседнему участку, а когда почувствовала под ногами знакомое сочное хрупанье – побежала, стараясь не смотреть вниз, чтобы не видеть заросли белёсых стеблей. Уединённицы тем временем проклёвывались среди травы бесшумно и торопливо, раскрывали полупрозрачные колокольчики цветов, тянулись тонкими восковыми пальцами к Сониным кроссовкам, льнули к подошвам… Или Соне это мерещилось, она уже не очень отличала воображаемое от действительного. Руки болели, перед глазами плыло, но она продолжала стучаться, звать хоть кого-нибудь осипшим голосом, забегать на те участки, где калитки оказывались открытыми, один раз даже кинула горсть земли в окно безмолвной дачи.

Соня слышала, как вдалеке, уже приближаясь к концу улицы, точно так же ломится к соседям мама, бьётся упорно и монотонно, как мотылёк о фонарь, кричит: “Откройте, пожалуйста! Кто-нибудь! Э-эй!” – а потом, уже папе в трубку: “Без толку! А тебе кто-нибудь открыл?..”

Наконец стук прекратился, и мама позвала:

– Соня! Со-ня-я!

Прямо сквозь крапиву, которой зарос очередной забор, Соня рванулась к дороге, побежала, задыхаясь, на голос – мама нашла, она кого-то нашла!.. И сникла, увидев бредущую навстречу маму – ссутулившуюся, взмокшую и чумазую.

– Телефон садится, – бесцветным голосом сказала мама, пока Соня пыхтела, согнувшись, уперев руки в колени и сплёвывая вязкую слюну. – Надо вернуться, подзарядить…

Из динамика слышались шум и призывные выкрики папы. А вдруг телефон сядет совсем и связь прервётся, подумала Соня. У папы новый, он хвастался, как долго “держит” аккумулятор, но рано или поздно он всё равно сядет, а в папиной реальности на их калитке висит замок, дача заперта, и он не сможет поставить его на зарядку. Что, если связь прервётся, а потом они ему уже не дозвонятся…

Зайдя на веранду, мама сразу же воткнула вилку в розетку, бережно положила телефон на тумбочку, окликнула папу, который неутомимо ломился в калитки уже где-то на другом конце посёлка, сказала, что ей надо немного отдохнуть, но она тут, и Соня тут, пусть он не волнуется, и прилегла на диван. Соня тоже поставила свой телефон на зарядку, потом подумала, взяла снова, набрала номер, приложила к уху…

– Ты куда звонишь? – приоткрыв один глаз, спросила мама.

– Этим… В “сто двенадцать”.

Монотонные гудки тянулись и тянулись, а потом просто оборвались, даже без дежурного сообщения о том, что абонент не отвечает.

– Там, кажется, тоже никого нет, – тихо сказала Соня.

Мама спала, обняв исцарапанными руками подушку. Соня тронула потемневший было