Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

не люблю». Жан-Жак кивнул, достал сигарету, но не закурил, просто вертел в руках. Наконец сказал: «Я недавно купил мотоцикл у приятеля, он дёшево отдавал. Был уверен: до весны на нём ездить не буду, и вдруг среди ночи вскочил и поехал. Полчаса катался, не больше. Как ни странно, почти не замёрз, но устал. Город был совершенно пустой. Как во сне. Думал, так не бывает. Только одну машину по дороге домой обогнал». «Мою», – улыбнулась Соня. Жан-Жак подтвердил: «Ну да».

Она спросила: «А что это вообще с нами было, ты знаешь?» «Понятия не имею, – ответил Жан-Жак. – Но чувствую, что хорошее. И ты, можно спорить, тоже чувствуешь так». Соня энергично кивнула: «Ещё бы!» Посмотрела на телефон, вздохнула: «Обидно, пора бежать». Жан-Жак сказал: «Не беда, ещё поболтаем, жизнь длинная». И Соня внутренне с ним согласилась: действительно длинная. Хотя до сих пор ей казалось, что жизнь непростительно коротка.

* * *

Это снова случилось уже весной, в начале апреля, такого холодного, словно бедняга чокнулся и возомнил себя концом февраля. По ночам были заморозки, и Соня переживала за сакуры в парке: вдруг у них почки замёрзнут, и потом не будет цветов. Такое уже случилось однажды, то ли в пятнадцатом, то ли в шестнадцатом, примерно лет десять назад.

На этот раз Соня подскочила и понеслась из дома всего в половине одиннадцатого вечера. Сначала даже не вспомнила, что так уже было, только в машине всё поняла. От избытка чувств поцеловала руль – и сама же смутилась, как будто чмокнула в щёку симпатичного незнакомца. Никогда, даже в юности так себя не вела. На всякий случай сказала автомобилю: «Ты не волнуйся, пожалуйста, я, может, и чокнутая, но поеду аккуратно, как всегда».

На улице было пусто, ни прохожих, ни автомобилей, даже у светофора никто не стоял. В прошлый раз, зимней ночью, это казалось нормальным. Но не весной, за почти полтора часа до полуночи! Когда вовсю работают бары и рестораны. И даже некоторые супермаркеты. «А вот кстати, – подумала Соня, – надо будет проехать мимо большого супера на холме, где парковка всегда в это время забита. И хлопнуться в обморок, если там тоже никого нет».

Идея была разумная, но Соня о ней забыла, пока стояла у светофора, ожидая зелёный свет. Зато вспомнила про Жан-Жака. И пожалела, что не знает номер его телефона. Здорово было бы сейчас ему позвонить и спросить: «А ты тоже катаешься? А город у тебя тоже пустой?» Но из всех контактов у Сони был только его «Инстаграм». Даже не лично Жан-Жака, а безымянной кофейни. Его завели девчонки, работавшие по утрам, и почти каждый день размещали там красивые фото кофейных чашек и булок. Реклама, как ни странно, сработала. Кучу народу привёл в кофейню Жан-Жака именно «Инстаграм». Тот сам рассказывал почти с возмущением: «Кому нужны фотографии капучино на фоне старых обоев, лично я бы на такое ни минуты тратить не стал, а люди смотрят на них и приходят, полная ерунда!»

Стоя на очередном светофоре, Соня взяла телефон и написала кофейне Жан-Жака в директ: «Ты тоже поехал кататься?» Вряд ли он прочитает, но – привет, Марк Аврелий! – делай что должен, и свершится, чему суждено. Торопливо спрятала телефон, потому что загорелся зелёный, и вдруг поняла, что вот прямо сейчас у неё точно есть силы на дружбу с Жан-Жаком. И кстати, необязательно только с ним. Просто из всех знакомых он самый странный. А чокнутым лучше с такими же чокнутыми дружить. Думала об этом, ехала и смеялась вслух, хотя немного стеснялась, сама не зная кого. Возможно, собственного автомобиля. Он был знаком с Соней уже лет десять и к такому её поведению не привык.

Когда выехала из города, твёрдо решила: «Прямо сейчас обратно не поверну. Проеду по трассе… не знаю, например, до ближайшего населённого пункта. Может, хоть что-то пойму. Ай, не догоню, так согреюсь», – весело думала Соня, включив подогрев водительского сиденья и печку для ног.

Проехала по трассе совсем немного, двадцать с небольшим километров, когда раздался противный писк. Автомобиль сообщал, что горючее на исходе. «Не ужас-ужас, но заправку лучше высматривай», – как бы советовал он.

Куда деваться, стала глядеть внимательно. Но всё равно чуть не проехала мимо заправки, потому что она была какая-то незнакомая. В смысле её эмблема – косой треугольник зелёного цвета и странная надпись «Амћöd». Соня прежде такого не видела, ну или просто не обращала внимания, и теперь решила, что это придорожный мотель. Но в последний момент осознала свою ошибку и успела свернуть на съезд. На стоянке было так же пусто, как в городе и на трассе, только в дальнем конце стоял небольшой грузовик.

Вышла из машины и удивилась: «Надо же, пока я каталась, внезапно стало тепло! Причём не днём на солнце, а на ночь глядя. Хотя так бывает, конечно. Да чего только не бывает на свете. И хорошо».

Колонки с топливом оказались какой-то незнакомой модели, шланг не вынимался, как платить, Соня с лёту не поняла. Разбираться не стала – пошла за помощью в сияющий лампами кафетерий, он же касса и магазин.

Внутри всё было настолько не похоже на стандартное кафе при заправке, что Соня в первый момент отступила на шаг назад. Просто как-то не ожидала, что за раздвижной автоматической дверью её ждёт практически зимний сад, залитый таким ярким, но естественным светом, как будто потолок был прозрачным, а на улице солнечный день. Здесь было много здоровенных кадок с растениями; в ближайших Соня опознала фикус и апельсин. Чувствовали они себя превосходно, если судить по внешнему виду. Причём апельсин явно готовился зацвести. Впрочем, за кадками всё-таки виднелся прилавок с кассой, грилем и кофеваркой. И забитые товарами стеллажи.

До прилавка Соня дойти не успела, из-за пальмы (о боже, у них тут ещё и пальма!) вышла кудрявая смуглая девушка лет двадцати в пёстром приталенном платье, подходящем скорее для танцев, чем для работы на автомобильной заправке. Сказала: «Добрый вечер, я Зора, помочь вам заправиться?» И, не дожидаясь ответа, отправилась к выходу. Соня пошла за ней.

С колонкой и шлангом Зора справилась так легко, словно они были бутылкой вина и бокалом. И нарядное платье не пострадало. Сказала: «Порядок, хотите кофе? У нас ещё остался киевский торт».

Соня давно зареклась есть и пить на заправках. Имела печальный опыт и не хотела его повторять. Но киевский торт оказался неодолимым соблазном. Неужели такой же, как в детстве? Ну хоть чуть-чуть