Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

Думать у меня получалось лишь о «Парадизо». Тоска по дому терзала меня с такой силой, что ощущалась как болезненный физический недуг. Я часами неподвижно сидела на кровати, уставившись в стену и обхватив себя руками, словно боялась развалиться на куски.

Я часто приходила в квартиру Марины, когда та была на работе. Сперва ее светлое и яркое жилище служило мне убежищем, но однажды, сидя на диване, я погрузилась в такое уныние, что поняла: если я еще раз не съезжу в «Парадизо», то наверняка умру от тоски. Я позвонила с Марининого телефона дзии Мине, и та, к моему удивлению, сняла трубку.

– Дзиа Мина, можно я ненадолго приеду погостить? Я с тобой побуду, а ты с Лючией поближе познакомишься, – начала было я, но тетка перебила меня.

– Это зачем ты сюда собралась? – раздраженно спросила она. – А как же твой муж? О нем бы лучше позаботилась. Вряд ли Джино в восторге будет, если ты упорхнешь отдыхать. К тому же у меня дел полно. Не до гостей сейчас.

Ее отказ меня огорошил. Как я вообще раньше находила в себе силы любить дзию Мину? Я вечно ее оправдывала, убеждая себя, что это страдания сделали ее черствой, но чем больше я размышляла о ней, тем сильнее крепло мое убеждение, что никакая она не страдалица. Отвратительная старая карга – вот она кто.

На следующий день, когда мы с Лючией вернулись с прогулки, мать Джино сказала, что мне звонили.

– Какая-то синьора Поззетти. Сказала, дело срочное.

Ада Поззетти ответила всего через три гудка.

– Мне очень жаль, Грациэлла, но у меня плохие новости, – сказала она. – Твоя тетя сегодня умерла.

– Когда? Я с ней вчера вечером созванивалась.

– Правда? Это хорошо. Ты наверняка последняя, кто с ней говорил. Когда именно она умерла, мы точно не знаем. Врач считает, что вчера во второй половине дня, ближе к вечеру. – Ада Поззетти вздохнула. – Это я сегодня утром ее нашла. Но, судя по всему, умерла она легко, совсем не страдала. Врач говорит, от инсульта. Грациэлла, я очень тебе соболезную.

– Я скоро приеду, – сказала я. – Надо все организовать.

– Мина оставила на столе стопку документов – надеюсь, они пригодятся. Ты уж прости, но я в них заглянула. Она, похоже, заранее успела всем распорядиться. Тебе совсем пустяки остались – договориться насчет отпевания, только и всего. Кажется, она даже похороны оплатила.

На следующий день Джино повез меня в Пьеве-Санта-Клару. От рыбного запаха в машине меня тошнило. Не успели мы выехать, как мотор начал жалобно подвывать, и на подъезде к Кремоне сильный запах паленого уже заглушил застарелую вонь. Вдруг раздался громкий скрежет. Джино принялся дергать рычаг и давить на педали, а потом съехал на обочину.

– Вот черт! – Он ударил кулаком по рулю. – Сцепление полетело!

Я позвонила Поззетти, и тот приехал за нами на своем старом желтом грузовичке. Нашу машину он отбуксировал в новую мастерскую в Маццоло. Из-за поломки настроение у Джино испортилось, и, к моему облегчению, он решил проследить за починкой.

– Не верю я этим сельским механикам! – нарочито громко заявил он.

До Пьеве-Санта-Клары я добралась на грузовичке Поззетти.

– Как я рада, что ты приехала, Грациэлла! Мы так давно не виделись! – Ада Поззетти долго не выпускала меня из объятий. – Только повод грустный.

Она повторила то, о чем уже в двух словах рассказала по телефону, мол, со временем дзиа Мина все сильнее отдалялась от них.

– Мы старались за ней присматривать, но она затворницей стала. Сторонилась людей. Сколько я ее помню, она всегда за огородом ухаживала, а в этом году и сажать ничего не стала, даже помидоры для Сальваторе. Целыми днями сидела взаперти и молилась и всем вокруг ясно дала понять, что тревожить ее нельзя.

– Зря я ее одну оставила, – сказала я.

– Грациэлла, твоя тетя сама хотела, чтобы ты уехала и зажила по-новому. Она только рада была, когда ты нашла себе достойного мужа и вы зажили счастливо. У нее тогда от сердца отлегло. Ты молода и поступила так, как и полагается молодым – покинула родной дом, чтобы найти свое место в жизни. К тому же – вдруг тебя утешит – врач ведь сказал, что Мина от инсульта умерла. То есть даже будь ты рядом, ты все равно ничего не изменила бы.

– Но она была такая несчастная.

Ада Поззетти помолчала, а потом деликатно проговорила:

– Время от времени Мина впадала в уныние, это ни для кого не секрет. Я знала ее больше тридцати лет, мы с ней дружили, а не просто соседками были. Прошли огонь и воду. Жизнь с ней сурово обошлась, Грациэлла. Мина слишком многое потеряла. Неудивительно, что порой на нее накатывала тоска.

– Она считала, что ее прокляли, – сказала я. – И «Парадизо» тоже.

– По-моему, так ей было проще объяснить, почему она теряет близких. Я много раз с ней это обсуждала, пыталась доказать, что никакого проклятия нет, но она не слушала – очень уж сильно ей хотелось так думать. Даже дону Амброджио не удалось переубедить ее. Вообще-то последний год она и его видеть не желала. Как раз из-за этих споров отношения между ними и разладились. Он много раз приходил ее проведать, но она дверь не открывала. Представляешь, в последние дни она даже меня в дом не пускала. Закрылась там и сидела одна.

– Но когда вы нашли дзию Мину, дом разве был заперт?

Ада Поззетти на секунду опустила взгляд.

– Нет, – мрачно призналась она, – не был.

– А где вы нашли ее?

– Она лежала на кровати в маленькой спальне. Но одетая, не в ночной сорочке. Словно отдохнуть прилегла.

– В маленькой спальне? В комнате Эрнесто?

– Да.

Как и сказала мне по телефону Ада Поззетти, организовывать почти ничего не пришлось. Согласно пожеланиям дзии Мины, похороны планировались скромные, да и оплатила все тетка заранее. В стопке документов нашелся конверт с деньгами, которые полагалось отдать Поззетти за гроб. Сумма там была приличная, хватило бы и на самый роскошный, однако в записке дзиа Мина особо оговорила, чтобы гроб был самый простой и дешевый, а оставшееся пускай Поззетти отдаст своим детям. Поззетти сказал, что сколотит добротный гроб и ничего за него не возьмет. Я пошла посмотреть, как движется работа. Таких гробов я еще не видала – он был до того длинный и тонкий, что смахивал на гигантскую сигару.

Я еще была в мастерской Поззетти, когда туда заглянул каменщик.

– Примите