Регистрация - Дмитрий Глуховский

— Чисто как я. Хуй Шредера.

— Поржали.

— Да ты не ссы, боец! — сказал, видимо, Серый — с голосом, как у детской дудочки. — Если что, мы с товарищами попросим, чтобы тебе чей-нибудь бесхозный пересадили. Вона, глянь в окно! Видишь, из трубы дым валит? Там их знаешь, сколько зазря жгут.

— Саша тихо хекнул. Потом поинтересовался:

— А если чужой хуй... То за измену будет считаться тогда?

— Не о том думаешь! — назидательно продудел Серый. — Тут главная тема в том, чтобы тебе достался больше, чем до этого был. Тогда ты в выигрыше получаешься.

— Да попроси сразу вон невесту свою в реанимацию сходить, пока теплый там, на вкус себе подобрать.

— И цвет. Тебе-то что, главное, чтобы ей нравилось.

— А это не куколдизм ли будет? — заперхал Леший.

Еще посмеялись. И Ульяна за стенкой тоже улыбнулась. Мальчики шутят. Шутит — значит, еще не собирается умирать. А потом постучала в косяк.

— Тук-тук. Невесту вызывали?

— Ой... — Саша даже порозовел слегка. — А мы тут как раз... Ладно, че, пацаны, покурите пока, может?

Его соседи по палате выковыляли в коридор, конфуз схлынул, и снова стал Саша серого цвета. Но Ульяне он очень улыбался.

— Долго ты так сегодня... Я уже все дела переделал, — пошутил он.

— Ну прости... Я у главврача просто была.

— И что говорит? — Саша поморгал. — Жить буду?

— Будешь, конечно. Говорит, что еще одна операция только, и все. На этой неделе будут делать. Или послезавтра, или после-послезавтра.

— Норм. Операцией больше, операцией меньше, — кивнул он ей. — Пускай там тогда доделывают все до конца. А завтра придешь тогда?

— Приду, конечно! Завтра знаешь, что? — Ульяна губы потянула кверху уголками и услышала, как по коже пробежал ток. — На завтра свадьбу назначили.

— Какую свадьбу? — переспросил Саша.

— Нашу с тобой, — ласково и аккуратно, как будто ожог перебинтовывала, напомнила Ульяна. — Вчера решили же?

— А... — неуверенно подтвердил он.

— Ну вот. Так что я завтра к тебе точно приду! И послезавтра, если пустят. И вообще. Мы же будем с тобой муж и жена.

— Ну да, — он задумался. — Слушай... А это мне приснилось вчера, или ты мне реально сказала, что у нас будет маленький?

— Реально, — сказала Ульяна и опять начала сама понимать, что да, реально. — Нам именно поэтому вот расписаться надо, Саш. Чтобы он родился в браке. Малыш. Понимаешь?

Слово «малыш» показалось ей странным, приторным. Как будто это она ему, лежачему Саше, горькое лекарство в сахарном сиропе с ложки в рот заправляла. Доходит до него, почему переслащено? Он нахмурился.

— Да понимаю я все. Не дебил.

Они помолчали — Ульяна все пыталась придумать, куда из этой точки вырулить, а ничего не придумывалось.

— Это хорошо, что мелкий будет, — сам помог ей Саша.

— Правда?

— Ну да. Если че, хоть останется кто-то.

— Саш, ну че ты за бред-то несешь?!

— Не, ну я, в смысле, это... На всякий случай.

Он стал смотреть вниз, на простыню, на свои культи. Ульяне прямо всю душу мазутом перепачкало от его сосредоточенного взгляда на пропавшие ноги. Она все пробовала себя саму убедить, что этот обрубыш человека и есть тот самый Саша, с которым они по набережной гуляли, с которым танцевали в клубе, с которым голыми играли в пьяные догонялки у нее в квартире, на озеро в лес ночью плавать с которым ездили, и про которого она думала, что для нормальной жизни он ей вполне сгодится.

Хотелось его утешить, отвлечь, а вместо этого из Ульяны без спросу пальнуло:

— Саш. А зачем ты вообще туда поехал?

— Он нехотя оторвался от своих пустышек, губы у него задергались.

— В смысле, зачем контракт подписал?

— Ну да. Ты... Если не хочешь, не надо...

— Да норм.

— Он вскинул на нее красные глаза.

— Если че, не из-за бабок.

— Да я разве ж говорила...

— Куда мне столько бабла самому... Мне че...

У нее был свой правильный ответ на этот вопрос, она его держала в себе, сколько могла, не подсказывала Саше, но он думал долго, а ее подмывало все больше, подмывало, потому что та вторая Ульяна, хотя ее и прогнали, никуда не ушла, и затыкаться не собиралась, а канючила все слышнее. И вот первая Ульяна ответила ей — вслух, увесисто, чтобы понадежнее заглушить.

— Тебе-то не надо, я в курсе. Зато матери твоей надо.

Ляпнула и сразу спохватилась: ты зачем ее тут всуе, была амнезия у человека и была, на черта вот... Нельзя, что ли, было язык за зубами подержать?!

Саша насупился.

— Ну... Нет. Ну да, то есть, родакам-то бабки нужны, конечно, они просили, чтобы для них заработать, на хату на новую... Это да... Это есть.

Он это все трудно и медленно как-то шлепал непослушными губами, и останавливался, чтобы самому себя понять, прежде чем сказать. Ульяна хотела уже прервать его и на другое, повеселей, съехать, но он качал головой — не перебивай, не закончил.

— Это конечно круто, столько бабла... Всем хватит. А я... Ну я про другое. Слышь, Ульян... — он покосился на нее. — Ты это... Как вообще... Ну ты считаешь меня за мужика... Что я воевал там...

— Ну конечно! Конечно, считаю!

— Саша скривился.

— Мне такие сны снятся... Пиздец... Я просыпаюсь и думаю... Хоть бы это просто сны были... А вдруг это я вспоминаю... Что было. Что делали. Не понимаю, сон или это в реале все...

Глаза у него стали совсем красные, заблестели. Ульяна осторожно погладила его по виску, по торчащему из-под бинтов клоку волос.

— Ну ты че!

— Я знаешь, зачем подписался?..

— Ульяна не мешала ему.

— Я думал... Я там стану... Ну... Другим. Не как я был. Крутым. Думал, вернусь и, короче... Там никто мне уже никогда не скажет... Чморить никто не сможет, сечешь? Ни менты, никто. Потому что если СВО прошел и вернулся... Уже никто ничего пиздеть про меня не будет. И мне все менты эти будут... Будут передо мной... Ну короче. Что я не просто буду