Регистрация - Дмитрий Глуховский

Опять огляделась — и зацепилась, как после кораблекрушения полуутопшие цепляются за любые обломки — за плакат на балконе дома напротив: «Продается квартира». Сфоткала на телефон себе и балкон, и объявление. Дальше погребла уже, держась за него, чтобы обратно на дно не пойти.

На секунду остановилась, пальчиками раздвинула объявление, приблизила — там циферки: восемь миллионов рублей, тридцать метров, студия. Ох. Восемь мультов! Восемь-то откуда взять, откуда вообще люди такие деньжищи берут? Москву даже лучше и не смотреть, наверное, на предмет покупки, чтобы не расстраиваться, в Москве не хватит примерно ни на что, Москва не для нищебродов. Но в Одинцове вот... Ну а если, допустим, ипотека, чисто теоретически, то с ипотекой получилось бы? Одинцово же почти что Москва, на маршрутке чики-брык, и вот она уже перед тобой, первозданная, или как там говорят... В Москве и администратор массажки, небось, сотку в месяц минимум стрижет, вообще другая экономика. То есть, работать можно было бы в Москве, а жить себе бюджетненько, за МКАДом... Жить за МКАДом, а тусить в Москве, и ко всем московским беспредельным возможностям добираться маршруткой всего за семьдесят пять рублей, всего за полчаса. У Золушки вот какие были бы шансы, если бы она проживала в Вологде или, блядь, в Сыктывкаре каком-нибудь, когда до ближайшего дворца поездом восемь часов, или сколько там? Не наездишься, короче. В общем, с ходу не стоит отметать Одинцово, иногда фантастика становится реальностью, и уж мечтать-то об однушке в московской области точно было в сто раз уютней, чем о двушке во Фрязино.

Так доплыла до гинеколога.

Та консультация, куда ей сходу дали записаться, располагалась в одноэтажной колбасе под черепичной крышей, стены стеклопакетные, по стеклу — перечень услуг краской. Про аборты в списке не было. Постеснялись, что ли, написать?

Зашла, назвалась, зарегистрировалась, села в очередь.

Такой сегодня день: по врачам. Опять за диагнозом, опять за приговором.

Это она, что ли, его увидит сейчас?

Как он вообще на таком сроке выглядит?

Есть там, что смотреть-то?

Готова Ульяна к этой встрече вообще?

Вот покажут ей сейчас ребенка, выдадут справку, что он точно есть, поставят на учет, и тут уж от этой реальности будет не отвертеться. А может, еще не поздно сбежать? Выключить телефон и пропасть, и прикинуться, что этого ничего не было? Вернуться просто в свою старую никчемную жизнь, где зато не надо никаких решений принимать и никого дурить не нужно?

А там некуда возвращаться-то уже, напомнила она себе.

Там все уже закрыто и опечатано.

— Царева, — выглянула из кабинета узистка.

И полетел Ульянин бобслейный снаряд по ледяной колее еще быстрее. Аж в пот бросило.

— Низ приспускаем, топ задираем, ложимся. Срок знаете?

— Ну так.

Намазали ей живот холодным липким гелем, загорелся в полутьме кабинета черно-белый монитор. Узистка была в возрасте и, судя по лицу, не сука, можно сказать, что даже благожелательная. Стала ездить датчиком вверх-вниз, вправо-влево, щекотать Ульяну.

— Одиннадцать недель у вас срок, девушка. Развитие нормальное. Так... сорок семь миллиметров кэ-тэ-эр. Вот головка, вот ручки. Пальчики разделились уже. Давайте покажу.

Она развернула мерцающий монитор, Ульяна не успела даже сообразить, что ей ответить — и вот оно, плавает нечто, пульсирует серыми пикселями, хлюпает, расходится эхом по мягким тканям, устроилось в ней... Как опухоль.

— Да где тут голова-то?

— А вот. Ну вот же.

— Ну, может быть. Если сильно приглядеться...

— Вот эта вот фасолинка?

— Да там у вас не фасолинка уже, там со сливу размером уже человек. Вот такой.

— А это... Мальчик или девочка?

— Ну пока трудно определить. Повторное вам назначим на четырнадцатую неделю, придете, там уже ясно будет.

Четырнадцатая неделя... Как она вообще могла так далеко в будущее заглядывать? Что с миром-то вообще будет на четырнадцатой неделе? Может, все схлопнется уже.

— Ну что вы? Не рады?

— Почему.

— Это у вас запланированная беременность?

— Да... Не очень. Все? Справку сделаете?

Узистка поправила очки, вздохнула. Потом потянулась к кожаной сумке, которая висела у нее на спинке стула.

— Погодите, фокус вам покажу один.

— Пошарила у себя в сумке, достала что-то, пошуршала бумажкой.

— Угощайтесь.

— Это что?

— Шоколадная конфета.

— Ульяна подобралась прямо все, чуть не села.

— Почему?

— Ну съешьте, не бойтесь. Не отравленная.

Как она узнала, что Ульяне сладкого хочется? Это было странно, но Ульяна согласилась, приняла из рук узистки шоколадку, сунула в рот... И в первый раз за день захотелось жить. Растеклось сладкое блаженство. Почему нельзя поверить в то, что в мире просто добрые люди есть, бескорыстные?

— Шпасибо, — прошамкала она, зубы от карамели слиплись.

— О! А вот и фокус, — улыбнулась ей врачиха. — Да вот же, на монитор смотрите, на плод.

Он задергался, забарахтался. Он больше не тупо парил в невесомости, не плыл в космическом пространстве, а сам двигался. Точно жил.

— Это что? Это почему? — испуганно спросила Ульяна.

— Танцует. Конфете радуется.

Ехала обратно в город и изучала снимок: посмотрит, уберет; посидит, снова достанет, опять посмотрит. Если не знать, что на этой черной бумажке искать, но ничего и не увидишь. Так, клякса. А когда знаешь, что это, то развидеть уже не получится.

Сашин сын. Человек-слива.

Эти деньги вот — они же для него будут деньги. Чтобы он мог вырасти на них. Без денег дети расти не могут. А что Ульяна сейчас сама, одна заработает?

Вдруг ей взбрело: а что, если завтра она на церемонию явится в фате? Пускай в самой дешманской, синтетической, но обязательно в белой невестинской фате. Вот по приколу чисто. Чтоб эти ушлепки, однорукий с одноглазым, подавились. Черная невеста, бля. Сами глазеют на нее, и сами же еще пиздеть что-то тут будут.

Стала, пока в маршрутке ехала, искать «Фата невесты Москва с доставкой недорого». На «Али-Экспрессе» можно было за триста пятьдесят рублей самую тупую взять, на «Авито» за двести бэушную, для девичников. На Ленинском проспекте был «Дом невесты» пафосный какой-то: там прайсы начинались от трех штук. А подвенечные платья — вообще от пятидесяти.

За полтинник это совсем какое-то базовое и уже со скидкой семьдесят процентов. Атласное минималистическое. За восемьдесят можно было с кружевными рукавами похожее — красивое, кстати. Ульяне бы такое пошло, в принципе. Интересно, можно заехать примерить? Жалко, денег на карте двадцать девять тысяч осталось,