Путь через ночь - Фёдор Ермолаевич Чирва

— Подвинься, Тань, — толкнула в плечо Клавдия.

— Садись, тут еще место есть.

— Настя сейчас придет.

— Я бы с удовольствием удрала домой, — призналась Татьяна.

— Варвара Петровна в коридоре, неудобно.

Пришла Настя. Села по другую сторону Татьяны. Рассмеялась, прикрывая рот рукой:

— Девки! Давайте спросим у нашего лектора, он тоже произошел от обезьяны?

— А то не видно по нему, — насмешливо ответила Клавдия. — Блузки сегодня в магазине мировые продавали! Размер мал, сорок четвертый. А то бы…

Начальник отдела кадров прошел к столу. Развязал папку, вынул бумаги. Посмотрел на передние ряды, кашлянул, поправил очки.

— Есть ли бог, товарищи? — еще не глядя в рукопись, начал он, стараясь каверзным вопросом заинтриговать слушателей. Татьяне так захотелось крикнуть: Есть! — просто ради смеха, чтобы посмотреть, как лектор будет разыскивать ее в массе женщин.

— Этот вопрос, товарищи, давно стоит на повестке дня человечества. Древние люди…

Клавдия наклонилась к уху Татьяны:

— Когда поедешь к дочери?

— В воскресенье.

— Я достала вчера два кило мандарин. Завтра принесу немного, отвезешь.

— Не надо, Клава. У нее есть яблоки.

— А это мандарины!.. Знаешь, оказывается, раньше мандаринами называли богатых китайцев. Вот смешно!

— Что? — наклонилась Настя.

— Потом, — отмахнулась Клавдия, заметив укоризненный взгляд Варвары Петровны.

Монотонный голос лектора словно всплыл из глубины на поверхность:

— …обобщая данные биологии, антропологии, археологии и этнографии, раскрыл закономерности возникновения человека, создания. Фридрих Энгельс, товарищи, говорит, что труд и возникшая с ним речь явились главными факторами, под влиянием которых мозг обезьяны превратился в человеческий мозг, товарищи. В процессе трудовой деятельности сформировался человек, товарищи, вместе с его сознанием. Вся история человечества есть естественно-исторический процесс развития, дорогие товарищи, который не зависит от каких-либо сверхъестественных сил. Не божья воля, товарищи, а изменение и развитие производительных сил и производственных отношений играют решающую роль в движении общества.

— Товарищи, — договорила Настя.

— Аминь, — добавила Клавдия.

Татьяна шикнула: не мешайте слушать! Нет, ее не заинтересовал процесс довольно легкого превращения мозга обезьяны в человеческий мозг, по словам лектора, благодаря изменению развития производительных сил и производственных отношений. Она даже не поняла, как это могло случиться. Просто приятно было слушать умные речи, как, положим, приятно есть мороженое в жаркий день, не представляя технологии его производства. При этом она отметила про себя, что говорит он очень понятно, не то, что Афанасий Петрович. В то же время речь его была как воздух, который невозможно уловить руками, потрогать, почувствовать его.

— Развитие, — продолжал лектор, покоряя Татьяну манерой изложения, — это, товарищи, естественный процесс, который включает борьбу противоположностей, эволюцию и скачки, перерыв постепенности, превращение в противоположность…

— …с мужем расходится… пьяница…

— Кто? — прислушалась Татьяна.

— Агнесса.

— Она пьяница?

— Не она, мужик ее.

— А кто расходится?

— Ну, она!

— А-а!.. — и вспомнила, лектор сказал: перерыв постепенности. Чудно! Не забыть бы… Если пьяница, плохое дело. А Агнесса хорошая баба, одна из лучших ткачих. И по характеру… такая боевая, прижала бы мужика как следует…

— …По учению баптистов, верующий должен жить не для себя и не для мира, а для Христа. Все стремления верующего должны быть направлены на содействие делу Христа на земле, на достижение оправдания перед богом. Весь смысл жизни верующего сводится к молитве, к прославлению бога. Чем мы больше молимся, товарищи, тем богаче наша жизнь. Это основа утверждений сектантской веры. — Он явно оговорился, хотя никто не выразил ни протеста, не сделал замечания.

Кто-то впереди хихикнул. Лектор смутился. Снял очки, протер носовым платком.

— Что он сказал? — обернулась к Клавдии с переднего ряда полная круглолицая женщина.

— Сказал: они, товарищи, а не мы, — шепнула Клавдия.

— Что — они? — не поняла соседка.

— Ну, они. Не мы, ясно?

Женщина пожала плечами, проговорила с обидой:

— Ты меня не считай за дуру. Сама во всем разберусь, если надо. Подумаешь, ученая стала!

— Я тебе сказала, как он сказал!

— Не глухая, поняла.

— А поняла, так не спрашивай…

Лектор благополучно миновал крутой поворот, на котором споткнулся, и уверенно шел дальше. Он говорил о принципах человеческой морали, о диалектике и миро воззрении, о несовместимости науки и религии. Все было предельно ясно, только слишком возвышенно. И Татьяна невольно сравнила, что проповедник у Полины говорил куда проще. Даже красивее. Его слова как-то сами западали в память, заставляли верить: «…не будет ни зимы, ни лета, ни дождей, ни гроз, и вечнозеленые деревья станут служить шатрами. Исчезнут зависть и раздоры, дети помирятся с отцами… радость и счастье пребудут на веки вечные знаменем утешенных». Особенно другое. «Отчаявшись в любви, в несчастье ближнего, в смерти или увечье ребенка своего, в бедствии домашнем, мы становимся злыми и враждебными, черствыми и не доверяющими друг другу…» Когда арестовали Григория, она думала, что совсем останется одна-одинешенька со своим горем. А сколько добрых людей встретилось!.. Вот так бы и говорил начальник отдела кадров, чтобы выходило понятно. Мол, потому людям все стало известно, что они сами побывали на небе, посмотрели, как оно устроено. И никаких садов, святых и ангелов не нашли. Гагарин вон куда поднялся, земля ему мячиком казалась! А Титов — целые сутки рассматривал небо. Небось, увидел бы, будь там хоть что-то похожее на рай или ад. Хоть городьба какая…

— …девушка одна, — зашептала Настя полной, круглолицей ткачихе. — Будто поп пришел к ним и службу свою делать начал. Мать, что ли, религиозная была, позвала попа… Поет он молитвы, а она, эта девушка, танцевать начала. Неверующая, ясно? Вот. Танцует да танцует, а поп молится. И вдруг что-то ухнуло, вроде молнии, ослепило всех, Потом, когда прошло, видят: эта девушка так и окаменела, как была. На одной: ноге стоит. Туда, сюда, а она вроде той, что в парке у нас, из гипса. Соседи узнали, повалил народ к ним, не меньше чем в зоопарк… Трое суток так стояла, просто каменная. После опять позвали попа. Молился он, молился, пока девушка совсем отошла. В Саратове было.

— В Ростове, — поправила полнолицая.

— В Саратове, говорю.

— Мне знакомая одна рассказывала — в Ростове. И не три дня, а полных четверо суток.

— Брехня, конечно, — заключила Настя. — Попробуй постоять столько на одной ноге!

— Кто ее знает!

— Неужели веришь?

— Говорят же!

Клавдия не утерпела, наклонилась к полнолицей:

— В Ташкенте это было. И не с девушкой, а с верблюдом случилось на базарной площади…

— Тш-ш-ш… Варвара Петровна смотрит…

Кажется, лектор приближался к концу. Читал он заметно бодрее.

— Для преодоления религиозных пережитков, — звучал его голос, — необходимо воспитание нового мировоззрения, товарищи, которое не только дает научное объяснение всего происходящего в