Повести современных писателей Румынии - Ремус Лука

Легко оттолкнувшись, девушка легла в воде на спину и поплыла вниз по течению, не сводя с них пристального взгляда.

— Она в тебя втюрилась! — шепнул Вуйкэ товарищу, ткнув его локтем в бок.

— Помолчи, — прошипел Рипу, еще больше хмурясь.

— Провалиться мне на этом месте, если вру! Не сойти мне с этого места!

— Гуси, — снова заныла старуха за их спиной. — Гуси, голубчик!..

— …Опять ты за свое, бабушка! — вздрогнул Вуйкэ. — Чего пристала как банный лист? Да приведем мы их, твоих чертовых гусей. Не вознесет же их господь бог на небо!

Примчался майор, а следом за ним — все остальные, кроме Томы.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Одной рукой он обмахивался шляпой, а другой пытался оттянуть от тела пропитавшуюся потом тонкую шелковую сорочку.

— Понимаете, товарищ майор, гуси! — начал Вуйкэ, пытаясь изобразить улыбку; он почуял опасность.

— Говори толком! — прикрикнул на него ничего не понявший майор.

— Говори толком! — тут же рявкнул старшина.

— Послушай, парень, — обратился Дрэган к Рипу холодным, спокойным тоном. — Скажи-ка, о чем мы только что договорились?

Рипу оглядывал всех по очереди. Окрик старшины привел его в оцепенение, подавил всякую способность реагировать. Вуйкэ переминался с ноги на ногу, не зная, куда девать руки. Старуха, на которую никто не обращал внимания, отошла в сторонку.

— Говори, парень! — настаивал Дрэган тем же холодным, спокойным, бесцветным голосом. — Я тебя слушаю!

— Товарищ секретарь… — начал Рипу. — Мы, то есть я хотел только… Этот убежал, и я хотел его…

— Что ты хотел? — накинулся на него старшина. — Что ты хотел, а?

Майор попытался было вмешаться, но не смог: задыхаясь, он прислонился к перилам моста, содрогаясь от сжимающей сердце боли в груди.

— Прекратите, — прошептал он. — Перестаньте же в конце концов!..

— Я живу у нее на квартире, — осмелился заговорить Вуйкэ. — Думал, с ней плохо, а то мне с ней доставалось несколько раз! А тут, оказывается, в гусях все дело!! Не так ли, бабушка? — призвал он ее на помощь.

— А что же еще? — отозвалась старуха и подошла поближе, обрадовавшись, что наконец есть повод перекинуться словом-другим с людьми. — Гуси, потому как они, гуси…

— Помолчи, матушка! — рассердился старшина. — Одной ногой в могиле, а притащилась сюда, чтобы всякую чепуху молоть.

— А то как же? — в недоумении пробормотала старуха. — Коли они унеслись, что я могла с ними поделать?

«Ума лишилась! — подумал старшина. — Совсем спятила!»

Стараясь скрыть, что он сам не в состоянии принять какое-либо решение, он ревностно вытянулся перед майором:

— Что прикажете делать?

— Ловить гусей, Думитреску! — ответил майор к бесконечному изумлению присутствующих. — Поймайте гусей этой женщины! — добавил он. Пот ручьями стекал у него по лбу, дышать становилось все труднее, но ему удалось сохранить повелительный тон, когда он сказал в заключение: — Вот что вы должны сделать! Ясно?

Обернувшись к Дрэгану, он еле слышно добавил:

— Ты… останься со мной! Мне надо тебе сказать пару слов. Ладно?

— Не могу понять, что с тобой стряслось? Чего ты добиваешься в конце концов?! — прервал молчание Дрэган немного погодя.

Они сидели на траве у берега, в тени моста; их спутники ушли, вслед им заковыляла и старуха; они метались где-то за «Чайкой», и их с трудом можно было разглядеть.

Вместо ответа майор указал головой на какую-то точку позади них. Дрэган поднялся и посмотрел туда поверх крутого берега; при этом он чуть не стукнулся затылком о спиленный конец балки моста, но в последний момент увернулся.

С тихим, монотонным журчанием река лениво текла у их ног. Лишь изредка короткой молнией сверкала какая-нибудь рыба. Сверкнет, возвещая, что там в глубинах есть какая-то жизнь, и скроется, словно ее и не было.

— Наши самые затаенные побуждения! — внезапно пробормотал майор и сам себе удивился, чуть было не рассмеялся. — Самые затаенные движения души!.. Ерунда! Где они?

— …Что ты сказал? — встрепенулся Дрэган и недоуменно поглядел на друга, его поведение было таким странным.

Он ломал себе голову над этим, не в силах понять: странность эта только внешняя в словах, в поступках, — либо это что-то более глубокое и неуловимое.

— Что ты сказал? — повторил он.

— Я думаю, что в подавляющем большинстве случаев наши действия, наши реакции слепо предопределены факторами, которые нам не известны… о которых мы понятия не имеем! Ты так не считаешь?

Ивы тихонько покачивали над ними свои длинные космы, склоненные к земле.

— М-да!.. — пробурчал Дрэган. — Ты мыслитель! Ничего не скажешь, ты милый, изысканный мыслитель! — нарочито подчеркнуто добавил он, зная, что майор терпеть не может иронии, и пытаясь хотя бы таким способом вернуть его к действительности. — В данный момент ты особенно изыскан!

— Брось!.. — попросил майор, догадываясь о его намерениях.

— Право, я отказываюсь тебя понимать! — не унимался Дрэган. — Только что ты спешил, тебе не терпелось скорей с этим покончить, всех торопил, а сейчас вдруг все срываешь! Сам посуди, могу я что-нибудь понять?

Ивы с поднявшейся от легкого ветерка листвой напоминали девушек, у которых порыв ветра задрал юбку выше колен.

— Посмотри, на кого ты похож! — продолжал он, распалившись. — Нет чтобы поскорее закончить эту возню и отправиться домой отдохнуть! Куда там! Вот польет дождь, а мы все еще не…

— Домой! Домой… да! — с улыбкой пробормотал майор.

— Прости! — коротко произнес Дрэган. — Все равно где, но тебе необходимо полежать спокойно в прохладе, ну хотя бы у меня, если захочешь, или мало еще где? Ведь ясно, что тебя хватил хорошенький солнечный удар! А ты изводишь всех, заставляешь гоняться за гусями этой помешанной бабки! Прав старшина: она одной ногой в могиле, а…

— Слишком много слов! — перебил его майор, чуть ли не веселым голосом. — Слишком много болтовни… Очень уж мы много болтаем.

Глухой рев, возникший на трибунах, будто напомнил о течении времени, но майор не обратил на это ни малейшего внимания.

— Послушай, Дрэган! — вдруг спросил он. — Ты что, не собираешься жениться?

— Почему ты этим интересуешься? — тихо произнес Дрэган.

— Сам не знаю…

Жара стала еще нестерпимей, оба приятеля одновременно, сами того не сознавая, подняли головы, устремив взоры в небо.

Оно все еще было ясным, голубым, только вдали, у гор, его постепенно стал застилать туман, сливаясь с темной тучей, нависшей над вершинами.

— Старик, — прошептал майор. — Я думаю, что… — и осекся.

— Что, Нику? — сразу откликнулся Дрэган, глядя на него.

Майор долго отирал пот расправленным платком, затем, словно зарывшись лицом в тонкую, влажную ткань, приглушающую звуки, сказал:

— Ничего,