Дома оставались жёны. Книга первая - Тамара Ивановна Леонова

Егор Васильевич страшно обиделся, но работу принял и некоторое время пренебрежительно рылся в сводках, негодуя на сильно сузившийся круг действий. Работа уполномоченного по заготовкам оставляла Егору Васильевичу много свободного времени и была слишком однообразна. Он уже не мог долго отдаваться одному делу. Ему казалось, что пока он тут сидит над сводками, в другом месте уже вершат такие дела, что потом не расхлебаешь. И он заходил в свободное время в контору сельпо, справлялся — как с товарооборотом, почему пайщикам не выдали новых книжек, журил заведующего школой за плохо отремонтированную школу…

Незадолго до войны его воодушевило строительство клуба. Он сам добился в районе утверждения проекта и сметы, организовал воскресник, но когда и это дело вмешался председатель сельсовета, Егору Васильевичу показалось, что все делается не так, как надо, и он отошел в сторону.

Война неожиданно вынесла Егора Васильевича опять наверх. Его выбрали председателем сельсовета, а уполномоченным по заготовкам сделали девчонку, которая только год тому назад закончила семилетку. Теперь, когда каждый день кто-нибудь из мужчин уходил в армию, некогда было долго разыскивать работников.

Егор Васильевич воспрянул духом. Шутка ли — председатель сельсовета! Теперь все дела в Михайловском, сколько их есть, не минуют его рук; он, как представитель советской власти, должен контролировать все, что здесь делается. Придав лицу важности столько, сколько по его мнению полагалось председателю сельсовета, он ринулся в водоворот дел.

И каково же было его удивление, когда эта городская, недавно избранный секретарь, объявила, что она собрала партсобрание для того, чтобы обсудить его, Вешнева, поведение. Какое такое поведение? Не он ли с раннего утра до поздней ночи толчется на работе, поспевая везде и всюду, и приходит домой, как загнанный пес, голодный и без ног?!

Столкнув на затылок свой неизменный картуз, он повел покровительственно-насмешливым взглядом по собравшимся, задерживаясь в глазах каждого, будто спрашивая: «Видали? Какой «она» вопрос придумала! Ха… смешно даже!»

Но Рожнов, отвернувшись, что-то вполголоса сказал Александре, слесарь Кочетков посмотрел на него с любопытством, а главный механик хмуро полез в кисет.

На Воронову Вешнев не смотрел вовсе, обегая ее взглядом, как мало интересный предмет, случайно попавший в эту комнату. Когда ее избирали секретарем, он снисходительно проголосовал, решив: «Пусть собирает членские взносы…»

— Я, товарищи, человек городской и, конечно, еще очень мало понимаю в сельском хозяйстве… — сказала Александра, посмотрев в сторону Вешнева… — Но я уже шесть лет состою в партии и понимаю, что такое партийная и государственная дисциплина… И советские законы о колхозах знаю. За короткое время моего пребывания здесь я убедилась, что эти законы товарищ Вешнев игнорирует. Он забыл, а может быть никогда и не читал Устав сельскохозяйственной артели…

— Вот, вот… Ожидали, конешно, когда…

— Не перебивайте, товарищ Вешнев.

— Чего говорить-то попусту! — обозленно дернулся он, пересаживаясь на лавке.

— Я вам дам слово, тогда и скажете… И что же? Товарищ Вешнев, вмешиваясь во все производственные дела колхоза, подрывает каждый день авторитет председателя колхоза, бригадиров и дезорганизует трудовую дисциплину в колхозе. Да! — крикнула Александра так громко и сердито на подскочившего было с протестом Вешнева, что тот сел обратно на лавку, покосился на «нее» и для поддержания престижа иронически захмыкал, внутренне сильно взволновавшись.

Главный механик исподлобья взглянул на Александру, пустив в усы едва заметную улыбочку. Понравилась.

— Какой же результат такой «деятельности»? Председатель колхоза и бригадиры не чувствуют ответственности за свою работу, лишены возможности проявить инициативу, и дела в колхозе идут через пень колоду… Вы посмотрите, что делает Вешнев: без ведома бригадира Андрохиной срывает с работы звено и отправляет его в первую бригаду. Что это за порядки? И зачем, наконец, это делается? Первая бригада идет впереди второй, там уже не сегодня-завтра закончат молотьбу, а второй бригаде нужно напрячь все усилия, чтобы не отстать и не задержать организованную сдачу последней партии хлеба государству.

— И больше всего орудует товарищ Вешнев во второй бригаде, совершенно игнорируя Андрохину. Это никуда не годится! Назначили женщину на ответственную работу и теперь что же вы хотите доказать, товарищ Вешнев? Что, мол, «баба» не справилась? А я вам скажу, что Андрохина уже крепко стала на ноги, и если бы вы избавили ее от своей назойливой опеки, она еще смелее шагнула бы вперед.

— Кто вам дал право, товарищ Вешнев, нарушать колхозный устав? — сурово спросила Александра. — А в то же время, — продолжала она, — вы почти не занимаетесь делами в сельсовете… Вот… — Она вынула из сумки, сильно щелкнув замком, бумажку и назвала ряд цифр о ходе выполнения плана обязательных поставок, налогов, платежей, о товарообороте сельпо и прочее.

Егор Васильевич, нахмурившись, как темная ночь, слушал это перечисление. Лысина его в венчике серебряных волосков покраснела, глазки возмущенно помигивали, весь он ощетинился, резко изменив свое покровительственно-ласковое выражение лица на жесткое и незнакомое. Попросив официальным тоном слово, он стал говорить, все время глядя на Рожнова, будто объясняя только ему.

— Товарищ Воронова, видите ли, человек новый и в колхозных делах мало разбирается («ни черта не разбирается!»), и она не знает, как нам, старым коммунистам, приходится тут все время заниматься обучением кадров. Одного обучил, глядь, его забрали куда ни то, то ли учиться, то ли вот, как теперь, в армию… И попробуй только не догляди, как пойдут такие дела… Товарищ Воронова, конечно, человек грамотный и прочитала к заседанию Устав артели и все такое, — объяснил он Рожнову, непроницаемо поглядывавшему в окно, — и думает, как в книжке написано, так оно все по написанному и должно происходить. Ан, в жизни-то всяко случается… Нужно диалехтически применять.

Александра неприязненно покосилась на оратора, постепенно приобретавшего свою обычную осанку и поучительный тон. Он даже похвалил кое-кого из колхозных руководителей, но в конце концов, все же оказалось, что куда ни кинь — нигде нельзя обойтись без зоркого глаза и указаний Егора Васильевича и если бы не он, то в колхозе был бы полный непорядок.

Рожнов досадливо передернул плечами.

— Глупости говоришь, Егор Васильевич! Учить кадры надо, проверять надо, помогать надо, но и доверять людям надо. А уж о том, что нельзя подрывать колхозную дисциплину, единоначалие, пора тебе знать… Не в первый раз, кажется говорено… И если хочешь знать, так от этого работа в колхозе идет не лучше, а хуже. Да, да — хуже! Ты мешаешь людям расти.

Егор Васильевич двинул плечами с недоумевающей ужимочкой: «Ведь эдакое скажет!».

Кочетков с веселым любопытством посмотрел на Вешнева, он мало вникал в колхозные дела,