Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи

– Я не в восторге от этой камеры. Допустим, мне понятно, почему одну установили в его спальне. Фанаты, или подписчики, или как они там называются, хотят его видеть. Но эта камера? И те, которые на заднем крыльце и в кухне? Слежка за всем, что мы говорим? И за всем, что мы делаем? Это жуть какая-то, Мар. Лакшми-то легко заявлять, что мы им нужны. И легко решить, что весь мир должен видеть нашу гостиную. Но как знать, насколько это безопасно? Как понять, что камеры действительно отключены, когда они якобы отключены? Они могут по-прежнему вести запись, отсылать куда-то отснятый материал. Я о таком читал. О слабых местах в защитных системах. Там иногда бывают прямо-таки громадные дыры. Есть сайты, на которых можно получить доступ к камерам наблюдения со всего мира. Смотреть, как женщина в Гонконге красит ногти на ногах. Как женщина в Мадриде занимается йогой. Смотреть на пустые дома. На спящих младенцев – на тысячи спящих младенцев. Мне просто хотелось бы знать наверняка. Быть уверенным, что все это безопасно и мы поступаем правильно.

Марни оставила телефон на кровати и вернулась в гостиную. На экранчике я увидел, как она обвивает Роба руками и они стоят перед камином, обнявшись, едва заметно покачиваясь в танце без музыки.

– Мы ведь сейчас одни, правда? – пробормотал Роб ей в волосы. – Больше никто не может нас видеть?

– Больше никто, – сказала она.

Я знал, что никогда не смогу вот так ее обнять.

– Хочу, чтобы мы снова встали на ноги, – сказал Роб. – Эти наши долги… иногда у меня такое чувство, что я из-за них дышать не могу.

– Давай сделаем попытку вместе с Тамой, – сказала Марни, – и посмотрим, что выйдет.

Он кивнул и отвел ее в спальню, где я ждал на кровати.

– Прости, дружище, – сказал он, – свали-ка ты отсюда. – Бережно поднял меня и отнес в мою комнату, на мою кровать, хотя на дворе стоял белый день и я вовсе не устал.

Из-за стены я слышал животные звуки, которые они издавали, – Роб кряхтел и вскрикивал, Марни испускала высокие стоны. С этим я ничего поделать не мог. С полки за мной наблюдал новый Глаз. Я вытаскивал из своего желтого медведя внутренности – длинные пучки чего-то белого, пахнущие мертвыми травами, забирался все глубже и глубже, пока не наткнулся на сердце. Когда я извлек и его тоже, оказалось, что это всего лишь маленькая твердая баночка и дырами на одном конце и дребезжащим камнем внутри. И больше ничего.

Только вот выяснилось, что сердце было еще и голосом и медведь не мог без него говорить.

На другой день в дверь постучали.

– Надеюсь, вы не против, – сказал человек в кепке, который не надел свою кепку, – но я привел Крисси посмотреть вашу птицу. У Крисси скоро день рождения.

– Ну, мне кажется… – начала Марни.

– В следующем месяце, – сказала Крисси. – Ой, ну надо же, вот он! Тама! Привет, Тама! Даже не знаю, что и сказать. Как будто язык проглотила. Типа, как Бен, когда встретил в супермаркете Риз Уизерспун и она спросила его, не знает ли он, где лежат батарейки, – решила, наверное, что он там работает, – и Бен чуть не обделался. Тама! Тама! Прямо тут!

Я выскользнул на переднее крыльцо. Позволил ей меня погладить. Может, она – немецкий гомосексуал; может, она покормит меня кусочками батончика мюсли с солнечным вкусом.

– Он такой шелковистый. Боже, только посмотрите ему в глаза. Не иначе как у него древняя душа. Бен, ты же это понимаешь?

– Ага, – сказал Бен из-за своего телефона.

– Тама! Тама, скажи что-нибудь? Ты поговоришь со мной? С днем рождения, Крисси! С днем рождения, Крисси!

– Что тут происходит? – спросил Роб.

– Здрасте, – сказал Бен. – Надеюсь, вы не возражаете.

– Все в порядке, честно, – сказала Марни.

Когда Крисси не дала мне мюсли, я переключился на сумку, свисавшую с ее плеча.

– Ой! – воскликнула Крисси. – Он хочет к нам домой! Прямо в сумку забирается! Бен, ты же все еще снимаешь, да?

– Ага, – сказал Бен.

В сумке тоже не нашлось ничего вкусненького. Крисси явно не была немецким гомосексуалом, и Бен тоже.

– Как знать, насколько это безопасно? – сказал я.

Все больше и больше подписчиков добирались к нам на Уайлденесс-роуд: молодожены из Токио, учительницы на пенсии из Сиэтла, двое полицейских во время обеденного перерыва, целый фургон агентов недвижимости, соседи с одной из окрестных ферм. Туристы с рюкзаками из Франции, Дании, Канады, Швейцарии. Женщина в велюровом спортивном костюме прижимала меня к груди и плакала. Приезжали целые семьи со своими приставучими детьми; один мальчишка умолял родителей сделать фото, где я сижу у него на плече, но стоило Марни водрузить меня туда, как он затрясся от ужаса.

– Не шевелись, Джейкоб! – сказал его отец. – Не шевелись! Хочешь ты эту фотографию или нет?

Я нагадил мальчишке на спину, но не думаю, что они это заметили. Одна девчонка выдернула у меня перо и сказала, что нашла его на земле. Может ли она взять его себе? Ну пожалуйста! Потом перо засунули в пластиковый пакет с герметичной застежкой, который уже держала наготове ее мамаша. Иногда подписчики давали мне какое-нибудь угощение, когда Марни разрешала им это; она говорила, мол, для моего развития важно, чтобы я в основном ел ту пищу, которую добывал бы в дикой природе.

– Я видела фотографии, – говорила она, – ужасные фотографии птиц с искривленными клювами и изогнутыми ногами.

Да, конечно, отвечали подписчики, но несколько кусочков сырной лепешки ему не повредят.

Одна пара приехала в целом доме на колесах. Эти двое сказали, что сперва побывали на Северном острове, но Южный даже красивее. Понимаем ли мы, насколько нам повезло?

– Я думаю, перестаешь замечать то, что видишь постоянно, – сказала Марни.

– Ой, привет, милашка! – сказала женщина, когда я выпрыгнул на переднее крыльцо. – С ума сойти, какой ты красавчик! – Я выглянул из-за ног Марни. – Тебе вовсе незачем прятаться за мамочкой! Мы не кусаемся.

– Невероятно, – сказал мужчина, выбираясь с водительского места. Он встал, упер руки в боки и огляделся. – Ни охраны, ни металлодетекторов. Просто не верится, насколько несерьезные у вас меры безопасности.

– Выходи, дорогуша. Ку-ку. Ку-ку. – Я думал, что женщина хочет хотя бы мельком меня увидеть, но она прикрывала глаза ладонью.

– Мы могли оказаться неизвестно кем, – сказал мужчина. – В смысле