Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

– Прости, – сказала она, – сама не знаю, что на меня нашло. Какая-то я дерганая.

– Ничего, все в порядке, – сказал Вадик, хотя очевидно, что в порядке ничего не было и что-то со Стасей происходило. Но что-то говорить сейчас – лишнее, это Вадик тоже прекрасно понимал.

Наконец спустя две чашки кофе и два куска отличного баскского чизкейка на табло высветилась информация, что самолет Ульяны и Миши благополучно приземлился. Вадик и Стася отправились их встречать. Стася думала, что будет как в кино – друзья выйдут последними, растерянно озираясь по сторонам, и тут-то она их окликнет – радость встречи, слезы счастья… Однако вышло все по сценарию, который писала жизнь, а не придумала Стася.

Ульяна и Миша вышли в зал одними из первых, такие довольные, расслабленные, и сразу же увидели встречающих. Стася едва успела их разглядеть, но заметила, что оба выглядят хорошо, модно одеты, а у подруги новая прическа (короткое каре) и будто бы чуть пополнело лицо. Миша и Вадик пожали друг другу руки, а Ульяна бросилась обнимать оторопевшую от происходящего Стасю. Потом они поменялись – Миша расцеловал Стасю в щеки, а Ульяна обнималась уже с Вадиком. Тот зачем-то сказал:

– Ого, поздравляю!

Стася сначала не поняла, с чем он их поздравляет: с прилетом в Бильбао? С прошедшей свадьбой? Но потом вдруг взгляд ее опустился ниже, на выпуклый живот подруги, и догадка поразила ее: Ульяна была беременна. Причем уже заметно – вот почему на всех фото она пряталась за спинами гостей.

– Вот это новости! – продолжал восторгаться Вадик.

– Да, – смущенно улыбнулась Ульяна, – мы нарочно решили вам заранее не говорить, так что – сюрприз!

– А я забронировала нам столик в винном баре на вечер, – рассеянно проговорила Стася, все еще не веря своим глазам.

– Конечно, мы пойдем в винный бар, – сказала подруга, – Миша просто обожает испанские вина.

Пока ехали в такси из аэропорта, Ульяна и Миша делились с Вадиком впечатлениями: конечно же, Барселона их покорила, влюбила в себя бесповоротно, да так, что они уже думали о следующей поездке. Стася молча слушала их разговор, а потом заметила:

– Но с ребенком уже будет не так просто.

– Почему? – удивился Миша. – До двух лет даже платить за него не надо.

Стася пожала плечами, а потом поймала на себе взгляд Ульяны – взгляд грустный и какой-то то ли разочарованный, то ли встревоженный, этого Стася не разобрала, но постаралась выдавить из себя улыбку. Ульяна тоже улыбнулась в ответ, но все так же печально и даже вымученно.

Дома гостей разместили в свободной комнате, где все уже было готово к их приезду несколько дней назад как. Пока Вадик показывал Мише удобства, его жена разбирала вещи, а Стася заперлась в спальне.

– Мы немного отдохнем? – спросил Миша.

– Конечно, конечно, – ответил Вадик, – делайте так, как вам удобно.

Он вернулся в спальню и обнаружил Стасю, рыдающую и рвущую на сотни мелких клочков листы с планами, которые она так долго и тщательно готовила многие дни.

– Стася, Стася, – прошептал Вадик, кинулся к ней и крепко обнял за плечи.

– Все зря! И зачем я только это готовила? Я же не знала, что она… в положении! – Стася произнесла последнюю фразу так, будто подруга предала ее. – А тут и бары, и долгие прогулки, и катание на лодке! Откуда я знала!

– Послушай, Ульяна же приехала к тебе в первую очередь, а не из-за баров и музеев. Она хотела сделать тебе сюрприз, хотела сделать как лучше. Ведь главное – это ваша дружба, а не Бильбао и не лодки. Неужели ты не рада ее просто видеть? Просто с ней поболтать?

– Конечно, рада, – успокаиваясь, ответила Стася, – просто думала, что все пройдет идеально.

– А все и пройдет идеально, все уже идеально, они уже тут – это самое главное.

Вадик погладил жену по спине, и та, отдаваясь его нежности и пониманию, прижалась к нему, а потом вдруг резко отстранилась:

– Вот черт! Я же даже не поздравила ее! Ну, и кто я после этого?

– У тебя еще полно времени, чтобы это сделать.

Вечером Вадик узнал у Стаси адрес винного бара, где она забронировала столик, и увел туда проснувшегося и отдохнувшего с дороги Мишу. Подруги остались дома вдвоем. Ульяна вышла в гостиную и нашла там Стасю, та приготовила чай и испекла баскский чизкейк по своему, слегка усовершенствованному, рецепту.

– Стася…

– Ульяна, прости меня! Не знаю, что на меня нашло. Я все дни до вашего приезда была сама не своя. А теперь еще вот это устроила. Даже не поздравила вас! Вот, поздравляю! Я на самом деле очень рада, просто не ожидала, что вы так быстро решитесь…

– Да мы сами немного в шоке, что так быстро все получилось, но счастливы невероятно. Так, иди, я тебя обниму, и начнем все заново.

Подруги обнялись и сели рядышком на диван. Стася почувствовала, что впервые за долгое время она расслабилась, мышцы, зажатые и твердые, начали оттаивать, как глыба льда при первых по-настоящему теплых весенних лучах.

– Какая у вас потрясающая квартира! – заметила Ульяна, пробуя чизкейк. – Боже, как вкусно! Ты сама придумала рецепт?

– Ну, почти, – улыбнулась Стася, – это традиционный баскский рецепт. Я тебе потом его напишу.

– Вот, посмотри на нас! – засмеялась подруга. – Сидим у тебя в гостиной, в Бильбао, делимся рецептами. А я еще и жду малыша.

– Кстати, вы уже знаете пол?

– Да, будет мальчик.

А дальше все стало как раньше, будто бы они никогда не расставались, и не было между ними недопониманий и недоговорок, разговор шел легко и весело. Уже вернулись их мужья из бара, а они все болтали и смеялись, и праздновали свою встречу и дружбу, обнимались часто и иногда вытирали слезы с щек друг друга.

Впереди их ждали два воистину идеальных дня, хотя они не выполнили ни одного пункта из списка Стаси, но им было это и не нужно – все равно они погуляли по городу, сели в первое попавшееся кафе, выпили там кофе и съели мороженое, а потом спешили домой, чтобы снова сесть на диван и разговаривать, разговаривать.

Накануне отъезда Ульяна спросила:

– Ну а вы, вы не думали еще про детей?

– Да как-то даже не обсуждали это.

– Уверена, ты будешь прекрасной мамой.

– А вдруг нет? – сказала Стася и внутренне сжалась – призналась в своем самом страшном кошмаре. – Вдруг я стану похожа на свою мать?

– О, точно нет, даже не