Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

обратившись мысленно к своей Родине и своим близким. Путешествия всегда дают много впечатлений и материала для наблюдений, особенно в чужих странах, а ведь мы пересекли две страны чуть ли не по прямой от Будапешта до Ясс, переваливали через Карпаты. В Карпатах жизнь в местечках, потерявшихся среди гор, патриархальна. Странные обычаи сохраняются. Утром, одеваясь, я в окно увидел музыкантов и, выглянув, поманил их. Они тотчас же явились со своими скрипками, флейтами, контрабасами и начали играть для русских офицеров. Исполнены были румынские национальные мотивы и даже русские, советские. Мы дали им денег – леи и пето – и они удалились. Нас везде встречали толпы ряженых. Когда мы случайно оказались в одном местечке, нас зазвали в помещение, и красивая, молоденькая девушка поднесла нам вина (впрочем, довольно кислого) и какой-то сдобный калач. К нам относились с большим почетом. Нам предложили посмотреть представление – какое-то сражение, которое разыгрывают румынские мальчики, что входит, очевидно, в программу празднеств, но мы отказались, так как торопились дальше. Вообще, много было интересного в дороге, были и приключения, но о них как-нибудь в другой раз. Достойно, например, внимания наше посещение епископии (по сути, епископского дворца) в Орадеа-Маре, где мы ночевали на обратном пути, но и об этом после. Сегодня получил твое письмо от 1 января и от Муры новогоднее письмо от 8-го. Это твое письмо очень радостное: чувствуется, что ты очень хорошо, весело встретила Новый год, что ты довольна. Меня это радует. Я очень доволен, что ты была в этот день с моими родными: ты ведь член нашей Павловской семьи, ты ведь Павлова. Мура, описывая этот же праздник, пишет мне: «…с нашей стороны были мама, я, Рома и Тамара». Укрепляй свои отношения с моими родными, мне это доставит очень большое удовольствие. Чаще бывай у моей мамы. Не жди, чтобы старый, почтенный человек («старому, почтенному человеку» около 55 лет, не забудем это: звучит в наше время так, словно говорится о восьмидесятилетней бабушке, – Н.А.) приходил к тебе хотя бы ради своей внучки. Так не положено и не принято делать, и поэтому этого и не следует ожидать. Сама бывай чаще и не лишай мою мать удовольствия видеть Олечку (внучка названа была Ольгой в честь своей бабушки – Н.А.). Постарайся бывать, например, каждое воскресенье сама, если не сможешь с дочкой. Вот как, моя милая женушка, надо делать, а остальное тебе подскажет твое доброе и чуткое сердце.

Итак, Рушенька, мои подарки пришли вовремя к Новому Году. Я очень счастлив, что ты их получила. Мы многое покупали не с Линой, а с Лидией Пантелеевной Головановой, женой моего начальника Петра Григорьевича, она уже уехала. Лина принимала участие не во всех моих покупках. Как раз ни твоей сумочки, ни Олиного костюма она так и не видала, так что ее вкус на приобретении этих вещей никак не мог сказаться.

Была ли ты на вечере в каких-нибудь туфельках, которые я прислал? Мне очень приятно сознавать, что у тебя есть теперь некоторый выбор. Как дошел маленький окорочок, который я в последний момент впихнул в посылку, даже не видя, какой он из себя? Что шоколад несладкий – это я знал. Это просто кусок натурального продукта для переработки его на кондитерской фабрике.

Я уже свыкся с тем, что моя дочка всех восхищает, и принимаю это как должное. Я слышал об этот от двух генеральш, от Гали, Вали, Маши – ото всех наших, кто ее видел. Лидия Пантелеевна написала мужу в письме о том, как она беседовала с нашей дочуркой в твое отсутствие и удивлялась ее сообразительности. Наша Ольга за словом в карман не полезет. Оказывается, она собиралась улететь к папе на Новый год на стратостате. Петр Григорьевич показывал мне это письмо. Очень хорошо, что ты вложила Олино письмо в конверт, я получил его, и мне оно очень понравилось. Представь себе, что ее звери очень толково нарисованы, я даже поразился. Поощряй ее в этом, давай ей карандаши и бумагу, но, конечно, ни в коей мере не принуждай.

Мура мне также пишет, что елку ты сделала великолепную. Все это очень хорошо для нашего детеныша, все эти радости необходимы в детстве. Да и ты сама, я думаю, нашла для себя немало радости и счастья, устраивая все это. У тебя на работе очередная перестановка, но это, кажется к лучшему. Работай, Рушенька, но не увлекайся сверхурочными без всякой необходимости.

Мой чемодан доставил тебе, дорогая, очень много хлопот и, пожалуй, напрасно, потому что Овчинникову везти мне его обратно две с половиной тысячи километров тоже мало удовольствия.

Мы здесь живем все в той же довольно дружной компании. Целля с нами нет – он еще с октября прошлого года в командировке в Румынии. Здесь я, супруги Рябчинские, Федя Иванов и Евгений Евлюхин – ну, и Петр Григорьевич Голованов. Последний проводил свою супругу, а недавно был в Будапеште и привез оттуда здоровенную собаку.

(Вот этот П.И. Голованов (слева). Фотографии остальных однополчан не сохранились… – Н.В.)

Я живу там же, где и работаю, моя койка стоит здесь. Наш день здесь с 10 утра до 3 ночи, но мы так втянулись в этот режим, что раньше и спать не хочется. Последние дни часто слушаем радио. Вчера вновь был день 5 салютов, как тогда в июле. Доблестная Красная Армия оправдает твои надежды на скорый конец войны.

А пока, моя сероглазая женушка, крепко тебя обнимаю и горячо целую. Будь здорова, не скучай, целуй дочку!

Любящий тебя твой муж Димитрий».

«2 февраля 45 г.

Моя дорогая Рушенька!

Твое письмо от 9 января получил неделю назад. Милуша моя, я все время был крайне занят и не находил время для ответа. Вчера вечером закончил свою работу, но уже на очереди две срочные. Но все равно, сегодня с утра решил немного привести себя в порядок, а именно – пришить недостающие пуговицы, оборвавшуюся вешалку от шинели, воротничок целлулоидный к гимнастерке, что, помнишь, покупали мы с тобою на Крымском мосту, возвращаясь с выставки трофейного вооружения? Исколол все руки, но все сделал, проклиная иголки, нитки, пуговицы. Все пришил прочно и надежно суровой ниткой. Но никак не мог себя на это настроить – да и время не позволяло – и я долго ходил без воротничка.