Безмятежность - Федор Шейд

– Большая просьба не кусаться.

И Платон ее отпустил.

Первое, что сделала Анна, – заставила Платона убраться в комнате. Он никогда ничего не убирает, только расшвыривает. Мама обычно перекладывает уборку на меня, потому что я старшая. Так что, когда Анна попросила Платона собрать разбросанные вещи, он устроил свой обычный концерт. Закричал и от злости кинул в Анну цветочным горшком (мама выращивает цветы). Земля из горшка рассыпалась, и я думала, что меня, как обычно, заставят убирать. Но Анна сказала, что мы будем убираться втроем. Платон плакал и отнекивался, но Анна настояла, и Платону все-таки пришлось убираться вместе с нами. Он очень удивился.

Потом Анна повела Платона гулять и взяла меня с собой. Она привела нас на детскую площадку. Мы играли в мяч. Платон постоянно промахивался и даже не мог попасть по воротам. Он у нас не гуляет на улице, мама не пускает. Я поддавалась как могла, но в какой-то момент не выдержала и засмеялась, такой он был смешной и глупый. Я думала, что Анна наругает меня за то, что я смеюсь над Платоном. Но Анна не стала меня ругать.

Теперь Анна приходит к нам каждый день и занимается с Платоном. Мама платит ей большие деньги. У нее много денег. Раньше мама заключала миллиардные сделки, но из-за Платона, который родился больным, мама больше не может больше их заключать. Поэтому она много нервничает и у нее лишний вес. Так она говорит.

Анна учит Платона делать всякие упражнения. У Платона плохо получается, а я их легко делаю, и Анна меня хвалит. Платон пока научился только махать руками. Обеими сразу – по очереди не получается. Еще они с Анной вместе рисуют и клеят что-то из бумаги. Платону нравится рисовать, хотя получается у него ужасно. Ну и считать его Анна все-таки научила. Правда, пока только до десяти. Но Анна говорит, что Платон молодец.

А еще, оказывается, Платон любит готовить. Я недавно узнала. Теперь два раза в неделю они с Анной готовят обед. Меня зовут тоже. Но я не всегда присоединяюсь. У меня все-таки бывают дела поважнее, школа и так далее. Платон, конечно, по-настоящему готовить не умеет. Зато он режет овощи. Ему для этого выделили специальный безопасный ножик, чтобы он не порезался. Мама была против того, чтобы они готовили, но Анна настояла.

Все предыдущие тьюторы не выдержали и ушли от нас, но Анна как-то терпит. Она научила меня, что нужно делать, когда у Платона припадок. Ничего не нужно делать, оказывается. Просто не обращай внимания, сказала Анна, будь спокойной и ласковой, но твердой. Я попробовала. Платон кричал, плакал, дергал меня за руку и щипался, а потом швырнул свое «Лего» из ящика на пол. Но мы договорились с Анной, что я не буду обращать внимания. Платон наорался, а потом затих. Мы собрали с ним «Лего» и пошли гулять на площадку. На нас с Анной он больше не кидается. А вот маму отталкивает и кричит как раньше.

Мы с Анной разговариваем с ним, и Платон понемногу учится говорить, как нормальный человек. Раньше он просто мычал как придурок или орал. А еще кукарекал – Анна считает, что он так пытался нас насмешить. (Но как по мне, это не очень смешно. Да и маме не нравилось: когда Платон кукарекал, она давала ему подзатыльники, – это кукарекание кого хочешь выбесит.) А теперь Платон говорит и почти не кукарекает. Недавно, когда мама накричала на меня из-за уборки, я расплакалась. Платон подошел ко мне, взял за руку и сказал: «Я с тобой».

Один раз, когда Анна пришла к нам, был Хэллоуин. У нас в семье такие праздники обычно не отмечают. Анна принесла папье-маше и села мастерить с Платоном персонажей: ведьму, привидение и людоеда. Это из какой-то сказки, которую они вдвоем читают (Анна постоянно приносит книжки с картинками). Я попросила сделать мне тоже какого-нибудь персонажа. Тогда они с Платоном смастерили мне единорога. Платону очень понравились эти игрушки. Но через пару дней они исчезли.

Но не беда, исчезли и исчезли. С Платоном Анна придумывала целые миры. Они брали меня с собой. В этих мирах у нас были животные – собаки, кошки, даже хомячки. Мне всегда хотелось собаку. Мы придумывали для животных клички, рисовали их дома и сочиняли о них истории. Платона это веселило, хоть он, наверно, и не до конца понимал, что происходит.

Маме в эти миры вход был запрещен. Она о них даже не знала. Мне казалось это не совсем справедливым, и в то же время мне было без нее легко. Но почему-то я немного злилась на Анну. Наверное, потому что я слишком взрослая для таких игр. У меня в школе уже алгебра началась – а я рисую каких-то зверят со своим умственно отсталым братом, или как его там правильно надо звать. Анна, наверно, хотела как лучше, а я не могла ей объяснить, почему это меня злит. Но точно знала, что это неправильно, так нельзя.

И однажды я сорвалась на нее и накричала по какому-то глупому поводу. Потом я, конечно, извинилась перед ней. Мне правда было стыдно, но почему-то по-другому я не могла. Анна, кажется, на меня не обиделась. Она сказала «Хорошо», грустно так, знаете, и улыбнулась мне. И я больше не участвовала в их играх. Они придумывали животных вдвоем с Платоном, а меня не дергали.

Однажды Анна, как всегда, принесла Платону книжки и читала с ним по слогам. У Платона приближался день рождения, и Анна заказала ему голубую колу откуда-то из-за границы. Платон помешан на коле, а у нас такую не производят. Маленькая такая банка голубой колы. Она, наверно, очень дорого стоила. У Анны на телефоне показывалось, где сейчас посылка, – маленький самолетик над Атлантическим океаном. Платон постоянно просил Анну включить телефон и показать ему этот самолетик. Это его приводило в восторг.

Пришла мама. Она попросила Анну пройти на кухню, чтобы поговорить.

Мама выглядела веселой. Они с Анной долго разговаривали. Я услышала не все.

– Меня не устраивает, что ваш рабочий день длится с десяти до девятнадцати часов, а не с девяти до девятнадцати, как мы обговаривали ранее, – говорила мама.

– Дорога занимает почти три часа в один конец, – говорила Анна.

– Вас предупреждали заранее, вы согласились на эти условия. В конце концов, если вы так опаздываете, то можно заканчивать не в