Безмятежность - Федор Шейд

– Сука! Ты ебаная сука! – закричал Арзамасов в такси. Таксист вопросительно повернулся на него, и Арзамасову пришлось объяснять, что он имел в виду не его.

Арзамасов все прекрасно понимал: Полина хочет отомстить и примеряет образ жертвы. Очевидно, это ей подсказал тот спецкор. Поняли, что просто рассказать об отношениях на стороне недостаточно. Получится бульварная история, разрушит его брак и все. Серьезные издания таким не занимаются. Им нужно было показать, что они правы, а он нет. Сделать его чудовищем, а ее святой. Они хотели потопить его полностью. Но зачем? Кому он перешел дорогу? Неужели кому-то и правда есть дело до страданий какой-то идиотки? Так размышлял Арзамасов в такси.

Ольга была напугана не меньше Арзамасова. Она долго объясняла, что ограничиться отпиской в соцсетях уже не получится.

– Я не хочу знать подробности, это твое дело, – сказала Ольга. – Но нам нужно выбираться из этой ситуации. Она говорит о насилии. Это не шутки. На этот раз у нас не получится делать вид, что ничего не случилось.

Арзамасов плохо соображал и не слышал половину из ее слов. Он размышлял, почему Полина предала его, а потому плохо запомнил разговор, но уловил смысл и несколько ключевых слов: аудитория и репутационный удар. Ему и в голову не приходило, что могут быть такие последствия. Когда он читал интервью, то пришел в ярость от наглости, от того, что кто-то посмел посягнуть на святое – семью. Теперь это касалось репутации и денег.

Ольга настаивала на видеоролике с извинениями.

– Лучше будет, если ты заплачешь. Пускай они увидят тебя слабым и поймут, что ты тоже человек, – сказала она.

Арзамасов наотрез отказался. Он пришел в ярость и долго кричал, что ни в чем не виноват. Почему он должен каяться? Они спорили почти три часа, и Ольга уступила. Сошлись на том, что Арзамасов вместе с пиарщиками напишет текст, где изложит собственную версию событий.

Еще несколько часов Арзамасов потратил на то, чтобы рассказать все об отношениях с Полиной. Пиарщики задавали ему вопросы, и он подробно отвечал. Ольга сидела рядом. Несколько раз Арзамасову звонила жена, но он сбрасывал звонки, а потом выключил телефон.

Задача состояла в следующем: деликатно обойти все подводные камни, опустить неудобные детали, не вызвав при этом общественного гнева, подчеркнуть, насколько это возможно, безобидность Арзамасова и сместить акценты, которые расставил спецкор. Главное было – ни в коем случае не спорить со словами Полины.

В тексте, написанном пиарщиками и начинавшемся со слов «прости, если я случайно причинил тебе боль», Арзамасов был уже не бездушным тираном, каким его пыталась выставить Полина, а жертвой обстоятельств. Текст мягко намекал, что отношения причиняли вред обоим партнерам. Измена жене не упоминалась.

«Уже несколько месяцев я хожу к психотерапевту, – написали пиарщики. – Я тоже страдаю от частых депрессивных эпизодов. Это никак не извиняет мои действия. Ты поступила правильно, рассказав о том зле, которое я причинил тебе. Это несомненно то, о чем должны знать люди, и мне стыдно, что я так навредил тебе».

Пиарщики предложили потерпевшей компенсацию («я несу ответственность за свои поступки») и добавили, что Арзамасов перечислил большую сумму в фонд, который помогает женщинам, пострадавшим от насилия. Между строк отмечалось, что журналисты ни разу не связались с Арзамасовым, чтобы узнать его точку зрения и версию событий. Когда текст был утвержден и несколько раз согласован, его опубликовали в соцсетях Арзамасова.

Арзамасов поехал домой. Там его ждал долгий разговор с женой. Жена кричала и плакала. Потом она уехала к родителям, оставив Арзамасова одного. Он был этому рад.

Новость о том, что комика Арзамасова, шутившего о смерти детей, теперь обвиняют в насилии, стала новостью дня. Издания перепечатывали ее одно за другим. Ни одно из них не обратилось к Арзамасову за комментарием. Он в одночасье стал прокаженным, спрашивать его мнение вдруг стало опасно. У него руки чесались написать что-нибудь, оправдаться, показать им всем, что он не виноват, а есть те, кто гораздо более виноваты, например, журналисты, организовавшие его травлю. Но он не делал этого. Ольга запретила писать что-либо, не посоветовавшись с ней.

Оправдание, сочиненное пиарщиками, не помогло. Текст процитировала пара лайфстайл-изданий, но их читатели лишь называли Арзамасова газлайтером, издевались над ним и требовали возмездия. Находились и те, кто защищал его (преимущественно мужчины, очень редко женщины), но таких все равно были единицы, и на них сразу же набрасывались. Арзамасов поражался, как много людей на самом деле ненавидит его.

Так он провел день – бесконечно обновляя ленту новостей, читая каждый комментарий. Ближе к ночи он получил новый удар. Еще одна девушка, чьего имени он даже не помнил, опубликовала текст с обвинениями.

«Он пригласил меня в ресторан, и я согласилась, – писала она. – Мне было интересно и льстило его внимание. Он известный человек, мне нравились его выступления. Мы поехали в ресторан, он постоянно заказывал алкоголь и много шутил, у него правда отличное чувство юмора. К сожалению, я не смогла себя проконтролировать и перепила. Мне стало плохо, и я попросила его вызвать такси. Он вызвал, но отвез меня не домой, а в отель. Он завел меня в номер и раздел. Он трогал меня между ног и трогал мою грудь. Мне было очень плохо, и я не соображала, что происходит. Я пыталась оттолкнуть его и говорила, что не хочу, но он был сильнее меня. Он зажал мне рот и изнасиловал меня».

Она добавляла, что боялась рассказать об этом, потому что думала, что ей никто не поверит.

«Теперь, когда я прочитала историю Полины, то почувствовала, что смогу наконец рассказать о том, что не давало мне жить. Раньше я боялась возвращаться к этому и пыталась убедить себя, что ничего не произошло. После того, как меня изнасиловали, я чувствовала, что мое тело мне не принадлежит. Оно казалось мне грязным. У меня начались панические атаки, я пила антидепрессанты и никому не могла объяснить, что со мной. Я восхищаюсь смелостью Полины и надеюсь, что через подобный кошмар не придется пройти больше ни одной девушке» – так заканчивался текст.

Арзамасов кричал, ходил по квартире и бил вещи. Когда он выдохся, то взял телефон и долго всматривался в ее фотографию. Наконец он вспомнил ее лицо. Он правда занимался с ней сексом в отеле. Она не противилась, когда он звал ее на ужин,