Безмятежность - Федор Шейд

Ольга. Она объяснила: согласно договору, они не могут влиять на монтаж, согласовать вопросы или узнать их заранее, не могут корректировать название выпуска и заочно отказываются от любых юридических претензий после того, как выпуск выйдет.

Ольга отвела в сторону Арзамасова и сказала ему, что из этого ничего хорошего не выйдет.

– Она хочет воспользоваться тобой и поиметь тебя. Она знает, что ты ничего не сможешь ей сделать, – шепотом говорила Ольга, но Арзамасов не слушал.

Его одолевало сильнейшее нервное возбуждение. Он хотел наконец сорвать с себя обвинения и очистить свое имя. Арзамасов вырвался из рук Ольги, заверил ее, что все будет нормально, и поставил свою подпись.

Журналистка усадила Арзамасова с женой в кресла, рядом друг с другом, и спрашивала их по очереди. Несколько операторов снимали их с разных ракурсов.

– Тебя сейчас обвиняют в страшных вещах. Ты заманивал девушек в отели и насиловал их?

– Я никого не заманивал и ни к чему не принуждал. Я встретил девушку, которая мне понравилась, за которой я хотел поухаживать. Мы с ней хорошо провели время. Потом ей стало плохо от алкоголя, и я отвез ее в отель. Я хотел ей помочь. Меня так воспитали, что нужно помогать людям, я правда хотел помочь ей.

– Как помочь? Сексом?

– Мне показалось, что между нами пробежала искра. Она демонстрировала мне знаки внимания. Мне показалось, что она флиртует со мной.

– Например?

– Ну, знаете, язык тела, взгляды, прикосновения. Я могу определить, когда женщина флиртует со мной. Честно говоря, я хотел только поужинать с ней, пообщаться. Но потом ей стало плохо, и я отвез ее в отель.

– Почему ты не уехал из отеля?

– Было очень поздно, и я решил остаться. Я ведь все равно заплатил за номер.

– Почему ты не отвез ее домой?

– Она не просила.

– Если верить ей, то просила. Хочешь сказать, она врет?

– Я не знаю.

– Скажу честно, ее правда выглядит убедительнее.

– Может быть, я неправильно ее понял. Она была пьяна, и я мог не услышать то, что она говорила. Я же не мог залезть ей в голову.

– Давай подведем черту. Ты изменял жене с другой девушкой. Ты занимался сексом с поклонницами. Ты скрывал эти отношения?

Жена напряженно смотрела в пол, вцепившись в сиденье. Арзамасов продолжил говорить как можно более ровным голосом.

– Да. К сожалению, скрывал. Но я…

– Скажи, со сколькими девушками ты на самом деле переспал?

– Не знаю.

Он понимал: если назовет настоящее число, то признается, что измены были массовыми. Если соврет, следующие же публичные обвинения в изнасиловании навсегда уничтожат доверие к нему. Он окончательно превратится в посмешище. К тому же, настоящего числа Арзамасов просто не помнил.

– Знаете, вы задаете провокационные и, как мне кажется, некорректные вопросы, – сказал он, пытаясь выиграть время.

– Конечно. У меня по-другому не бывает. Я всегда задаю такие вопросы, чтобы добраться до истины.

– Окей. Возможно, я переспал еще с несколькими девушками.

– С несколькими? Ты не помнишь точное число?

– Нет.

– Поговорим о ваших отношениях с Полиной.

– Мои отношения с Полиной были ошибкой. Все люди совершают ошибки. Я очень запутался, потому что на меня много всего навалилось. По этой же причине я занимался сексом с другими девушками. У меня случилось выгорание, и я чувствовал пустоту внутри себя. Наверно, я пытался ее заполнить таким способом, и это ужасно, так не должно быть. Из-за того, что я так запутался, пострадали невинные женщины.

Журналистка перевела взгляд на жену.

– Скажи, пожалуйста, что ты чувствовала, когда узнала, что твой муж тебе изменяет с несколькими женщинами сразу?

Жена дрожащим голосом принялась говорить заученные реплики, составленные пиарщиками. Я была шокирована, сначала не хотела прощать его, но я верю, что все люди имеют право на ошибку, мы справимся с этим вместе. Журналистка слушала, а потом перебила, опять обратившись к Арзамасову.

– Ты правда избил Полину?

– Я не избивал ее.

– Она пишет, что ты схватил ее за горло, прижал к стене, а затем нанес ей удар по лицу. И что ты кричал на нее и бил посуду.

– Да, но несильно. И вещи бил, это правда. Я не знаю, зачем я это делал, это была секундная злость. Мы все когда-нибудь злимся. Разве вы не кричите на окружающих?

Журналистка проигнорировала этот выпад.

– Ты подвержен вспышкам ярости?

– У меня бывают всплески. В моей жизни много стресса. Иногда я просто не справляюсь с собой, и, к сожалению, это выливается на близких людей. Я сделал выводы и хожу на психотерапию, я работаю над собой. Я перевожу деньги в фонды, которые борются с насилием.

– Прости, пожалуйста, но ты сейчас немного рисуешь образ жертвы. Скажи, ты чувствуешь вину перед женой от того, что обманывал ее?

И так далее. Журналистка пыталась спровоцировать его на какую-нибудь оплошность, чтобы он потерял контроль. Их разговор превратился в маленькую войну. Она требовала в подробностях вспомнить, как он занимался сексом. Выводила его на рассуждения, что допустимо, а что нет. Вспоминала примеры других обвинений и заставляла отвечать, как ему кажется, виновны ли эти люди. Арзамасов обдумывал каждое слово. Он понимал: это его единственный шанс. Иногда он ошибался от волнения. Когда он рассказывал про психотерапию, то сказал, что научился подавлять гнев.

– Человек, который находится в терапии, должен знать, что эмоции нельзя подавлять, – тут же уцепилась журналистка. – Их нужно прорабатывать.

Но в целом он отвечал неплохо. Ему практически удалось выдержать ее натиск. В паре моментов он распалялся, но тут же останавливался. Жена справилась хуже. Камеры пугали ее. Журналистка сориентировалась и перебросила весь напор на нее. Жена терялась, запиналась, лепетала в ответ что-то неразборчивое. Наконец журналистка спросила ее:

– Ты готова к тому, что твой муж еще раз тебе изменит, и на этот ты раз ничего не узнаешь?

Жена разрыдалась и вышла из кадра. Журналистку это не смутило, она продолжила интервьюировать Арзамасова. Он не выдержал и разорался на нее.

– У вас вообще есть границы? – кричал он. – Вы что, твою мать, творите?

Журналистка была невозмутима. Она спросила, согласен ли он продолжать интервью. Арзамасов сорвал с себя микрофоны и, оттолкнув одного из операторов, побежал за женой. Ольга пыталась успокоить его. Вдвоем с женой они повисли на Арзамасове и вытащили его на улицу. Операторы безмолвно сновали вокруг и снимали происходящее с разных ракурсов. Напоследок Ольга пригрозила журналистке судом. Та пожелала ей удачи и напомнила о подписанном контракте.

Монтаж сделали за день. Как и ожидалось, Арзамасову не прислали видео на согласование. Когда