Безмятежность - Федор Шейд

Он позвонил Ольге, но та уже все видела.

– Приезжай с утра. Как можно раньше, – сказала она и положила трубку.

Утром, пока он ехал в продакшен, вышел еще один текст. Другая девушка, с которой Арзамасов когда-то переспал, обвиняла его в изнасиловании. Все то же самое: он принудил ее к сексу, был сильнее ее. Арзамасов помнил ее. Они занимались сексом несколько месяцев назад.

Приехав и увидев бледное лицо Ольги, он испугался.

– С нами разрывают контракты, – сказала она.

Ольга показала ему пресс-релиз, который прислал парфюмерный бренд, покупавший у них рекламу.

«Мы намерены предпринять все усилия, чтобы отныне избегать интеграций, противоречащих ценностям компании и вредящих ее репутации. Первым шагом станет наш отказ от сотрудничества с комиком Арзамасовым и продакшеном Jest в какой бы то ни было форме» – гласил текст.

Пресс-релиз уже был в новостях. Арзамасов застонал и упал в кресло. Он понимал: за одной компанией последуют другие.

Они опять потратили несколько часов на совещания. Решили, что «Стулья» пока встанут на паузу. Арзамасов боялся, что теперь, когда уходят рекламодатели, Jest порвет с ним, но Ольга успокоила его.

– Ты наш главный успех, – сказала она, и Арзамасов, который находился уже на грани помешательства, в этот момент чуть не заплакал от благодарности.

СМИ с готовностью подхватили историю об изнасилованиях и тиражировали ее. Журналистам даже ничего не нужно было делать – кому-то звонить, что-то спрашивать, с кем-то связываться. Им принесли на подносе готовые тексты, которые можно было цитировать. Новости об изнасилованиях перепечатывали даже те издания, которым Арзамасов раньше охотно давал интервью и чьих редакторов знал лично. Он думал, что может считать их если не друзьями, то хотя бы приятелями. Но оказалось, что когда заходит речь о работе, дружбы не существует. Арзамасов представлял, как выскажет им все, что о них думает, когда скандал уляжется – а он обязательно уляжется, не может же он продолжаться вечно. «Вы, лицемерные, продажные сволочи! Вы пели мне дифирамбы и восхваляли меня, а потом стали пинать меня вместе со всеми, когда я споткнулся» – так он отвечал им в своем воображении. Однажды он уничтожит их своей комедией, убеждал себя Арзамасов, оплюет их с ног до головы, сделает так, что ни один нормальный человек не сможет смотреть на них без смеха.

Арзамасов продолжал читать реакции. Издевавшихся над ним становилось все больше, защитников все меньше. Его сторону принимали отдельные, отбитые личности – правые политики, которых никто не слушал, одиозные говорящие головы из телевизора, известные женоненавистники, престарелые чиновники, обвиненные в домогательствах. Раньше он только посмеялся бы над каждым из них, теперь они стали его лучшими друзьями. Арзамасов чувствовал благодарность и любовь к каждому, кто не отвернулся от него.

Впрочем, больше всего было тех, кто вообще ничего не говорил. «Стулья» собирали десятки миллионов просмотров. Арзамасова знали миллионы людей. Почему все они молчат? Он не мог этого понять.

Из Jest стали уходить комики. В соцсетях они писали, что не хотят делить с Арзамасовым одну площадку. Раньше они постоянно набивались к нему в друзья. Кому-то из них он помогал, кого-то игнорировал. Он был первым среди них, все они жили в его тени.

«Мы не признаем насилие в любых его проявлениях», – говорили они теперь. «Насилию нет оправдания». «Адская и мерзкая история». «Мы не хотим делить одну площадку с человеком, чьи поступки идут вразрез с нашими ценностями». И так далее.

Полина давала новые интервью. «Мне страшно, что подобное может произойти с другой девушкой, не такой сильной, как я. Ярких девушек не жалеют. Разве это значит, что мы ничего не чувствуем?» – признавалась она интервьюерам. Он плакал от бессилия и злобы. Неужели они не видят? Как можно не видеть этого? Она отомстила ему, воспользовалась им. Она была никем, пока он не обратил на нее внимание. У Полины не было талантов. Она ничего не умела и хотела красиво жить, не работая. Почему они не видели этого?

Сжав зубы, Арзамасов позвонил жене. Она несколько раз бросала трубку. Он перезванивал. К телефону подходила ее мать и ругала его. Он все равно перезванивал. Арзамасов знал, что жена может выключить телефон или заблокировать его. Она этого не делала. Наконец она заговорила с ним, и он долго убеждал ее, что его оклеветали. Она не верила ему. Он умолял ее только об одном – встретиться с ним, больше ничего. Жена противилась, но все-таки согласилась. Он вызвал ей такси, и она приехала домой. Арзамасов встал на колени и вымаливал у нее прощение, пока она смотрела на него с гордым выражением лица. Он знал, что эта тупая гордость – необходимый ритуал для нее, чтобы потом не чувствовать себя оскорбленной. В конце концов она сдалась, и Арзамасов долго целовал ее. Он целовал ее ноги, руки, тело и лицо, пока жена плакала.

Этим же вечером Арзамасову позвонила известная скандальная журналистка и пригласила в свою программу.

– Каждый человек должен обладать площадкой для высказывания, – сказала она.

Арзамасов ликовал. Он даст интервью и объяснит всем, что его оклеветали из мести. На всякий случай Арзамасов позвонил Ольге. Та была не против, но настаивала на своем присутствии. Следующим утром Ольга собрала пиарщиков, и они сели продумывать ответы на возможные вопросы журналистки.

– Тебя может закопать одно неосторожное слово. Она любит ловить гостей на промахах, – объясняла Ольга.

Журналистка, про которую говорили, что на интервью она сидит с микронаушником в ухе, пока в соседней комнате специальный редактор диктует вопросы, обладала неоднозначной репутацией. Само понятие репутации в ее случае не работало. Она выстроила свою карьеру так, что могла испачкаться в чем угодно, когда того требовали деньги. Ей это не вредило. Она умело культивировала репутацию человека без совести.

Арзамасов, однако, находился не в той ситуации, чтобы выбирать. Остальные издания, заочно объявившие его персоной нон-грата, не давали ему высказаться. Журналистка, благодаря своему Youtube-каналу, обладала аудиторией большей, чем половина этих изданий вместе взятые. Она была нужна Арзамасову, чтобы оправдаться. Он был нужен ей ради просмотров и денег.

На интервью Арзамасов пришел вместе с женой и Ольгой. Участие жены стало условием, которое выдвинула журналистка. Арзамасов и Ольга долго спорили с ней, но поддались, когда журналистка сказала, что без жены не будет интервью. Перед съемкой их заставили подписать договор. Договор был составлен птичьим языком, Арзамасов ничего из него не понял. Вместо него читала