Безмятежность - Федор Шейд

человека с критическим мышлением. Так читались любые новости – даже самые страшные. Затем Арзамасов отпускал несколько шуток и делал вывод, которые прописывали редакторы. Он вытаскивал новости из контекста, препарировал их и подавал под нужным углом. Арзамасов, говоривший с молодой аудиторией на одном языке, доносил месседж: все в порядке, волноваться не о чем. Да, у нас есть проблемы, но мы о них знаем, и мы их решим.

Когда Арзамасов впервые появился в эфире у Симонова, некоторые СМИ написали об этом. Заголовки сводились к следующему: отмененный насильник, изгнанный из цивилизованного мира, показал свое настоящее лицо и теперь работает с людоедом. Большого ажиотажа эти публикации, впрочем, не вызвали. Большинство людей были равнодушны к тому, где теперь работает комик, которого они когда-то презирали. Те же, кто составлял аудиторию его новой программы, не читали модных лайфстайл-изданий. А даже если бы читали, достаточно было одного слова Симонова, чтобы они раз и навсегда утвердились во мнении: никаких изнасилований не было, это ложь.

По контракту, который Арзамасов подписал с Симоновым, он больше не мог шутить о чем угодно. Ему предоставили список тем и имен, которые запрещалось произносить вслух. Ругаться матом тоже было нельзя. Это иногда позволял себе Симонов, но с него был другой спрос. На съемках Арзамасов носил микронаушник, по которому ему подсказывали, что говорить, если он запинался в прямом эфире. Когда он говорил что-то запрещенное, его обрывали. Ему приходилось выкручиваться и обшучивать эти неловкие моменты. Однажды он наткнулся в интернете на видеонарезку, в которой были собраны все эпизоды, где ему затыкают рот.

В его программу звали известных гостей. Старались держать баланс – дружественных и недружественных поровну. Дружественные гости были призваны продвигать повестку. Во время таких интервью Арзамасов много кивал головой с серьезным выражением лица. Недружественные гости становились спарринг-партнерами и нужны были для рейтингов. Тут Арзамасов давал себе волю. Он набрасывался на цель, использовал весь свой арсенал шуток, оскорблений и словесных трюков.

Он больше не был невозмутимым насмешником, как во времена «Стульев». Теперь его постоянным спутником стал гротеск. Однажды он сказал гостье, спорившей с ним, что даже не трахнул бы ее, и посоветовал ей заткнуться. Это было чересчур даже для российского телевидения, но Арзамасову ничего не сделали. На такое Симонов смотрел сквозь пальцы.

Он вернул себе деньги. Заработок не зависел от просмотров, а гонорары шли из бюджета. Арзамасов опять стал лидером мнений, хоть новые мнения и были диаметрально противоположны старым. Отмена была ему не опасна, общество больше не могло осудить его. Казалось, теперь Арзамасов наконец-то ни от кого не зависит. Но он знал, что это не так. Раньше его волновало одобрение миллионов людей, теперь – одного человека.

Его бывшие коллеги из Jest сняли на него пародию. Это было фальшивое интервью, в котором один из комиков, сильно загримированный, играл Арзамасова, а другой изображал журналиста.

– Расскажите, как изменилась ваша жизнь?

– О, знаете, приходится лгать даже больше, чем когда я обманывал жену и насиловал женщин, – отвечал лже-Арзамасов, ухмыляясь. – Просто теперь мне за это еще и платят.

Когда один из подписантов Jest, в свое время громко заявлявший о том, что поступки Арзамасова аморальны и отвратительны, сам стал фигурантом дела о насилии, Арзамасов с разрешения Симонова посвятил этому несколько выпусков. Он открыто злорадствовал и называл комика гнилью и лицемерным либералом. Зрители, впрочем, комика не знали, и им это было не очень интересно, но с Арзамасовым по привычке соглашались.

Теперь, когда Арзамасов мог ни в чем себе не отказывать, он стал еще больше пить. Это были недели, полные безумия и мрачной злобы. У него получалось скрывать от Симонова. Даже с похмельем Арзамасов хорошо держался в кадре. На работе он не пил, зато дома давал себе волю. Мать пыталась бороться с его алкоголизмом и выкидывала бутылки. Однажды Арзамасов избил ее, и она оставила его в покое.

Во время одной из рабочих командировок, Арзамасов устроил дебош в самолете. Он громко разговаривал по телефону, его попросили говорить тише. Арзамасов был под градусом. Он бросился на человека, сделавшего ему замечание. Завязалась драка. Арзамасова сняли с самолета и оштрафовали за хулиганство. «Будьте вы прокляты! – кричал он. – Будьте вы все прокляты!» История быстро просочилась в СМИ, и Арзамасову пришлось извиняться.

Симонов прикрыл его, но в личной беседе попросил Арзамасова привести себя в порядок и завязать с алкоголем. Арзамасов пообещал, что бросит пить. Несколько недель он держался, но однажды не выдержал и снова запил. Теперь он мешал алкоголь с антидепрессантами. Однажды Арзамасов чуть не умер от приступа тахикардии. Он записался к наркологу, и тот порекомендовал ему бросить пить, иначе все может кончиться плачевно. Арзамасов пообещал, но пить так и не бросил.

В один из вечеров, когда он был пьян, мать что-то сказала ему, и он ударил ее наотмашь. Споткнувшись, она упала и ударилась головой об угол стола. Еще несколько часов Арзамасов пил, а потом вызвал скорую. Мать увезли в тяжелом состоянии с черепно-мозговой травмой. Врачи пытались спасти ее, но не смогли. Мать умерла в больнице, не приходя в сознание.

Арзамасов потратил много денег на похороны. Без журналистов не обошлось. Они откуда-то пронюхали, что в больницу мать попала с травмой головы. Когда одной журналистке удалось дозвониться до Арзамасова, он обматерил ее и бросил трубку. После этого он погрузился в запой и долго не выходил на связь. Помощница Симонова звонила ему, но он был так пьян, что не мог взять трубку.

Когда он все-таки пришел в себя, то сам позвонил Симонову и, плача, умолял не увольнять его. Тот долго орал на Арзамасова, но потом смягчился.

– В последний раз, – сказал он. – И только из уважения к твоим семейным обстоятельствам.

Понимая, что другого шанса не будет, Арзамасов держался изо всех сил. Он старался отдать всего себя работе. Но в душе он ненавидел работу, и по вечерам ему все равно приходилось возвращаться домой. Лежа в кровати по ночам, он плакал. Его мучала бессонница, он практически не спал. Жизнь стала для него мучением.

Спустя время Арзамасов не выдержал. Сначала он ограничивал себя и пил маленькими дозами. С каждым днем дозы становились все больше.

В конце концов Арзамасов пришел на эфир пьяный.

Симонова в тот день не было в студии, его помощница тоже отсутствовала. Пока Арзамасова гримировали, он фокусировался на одной точке, чтобы не выдать себя. Ему задавали вопросы, он отвечал на них «Да» или «Нет». Выходя на