Безмятежность - Федор Шейд

Когда пошел эфир, Арзамасов долго молчал, пялясь в одну точку. Потом он посмотрел в камеру и заплетающимся языком проговорил:

– Я… я не виноват.

Еще до того, как камеру выключили, а редакторы схватили Арзамасова и вывели его из студии, он успел добавить:

– О… она.

Эфир прервали, Арзамасова отправили домой, где он упал на кровать и заснул. Проснувшись на следующий день, он обнаружил, что уволен.

– Его поведение печально и отвратительно, – говорил Симонов у себя в эфире. – Он больше не вернется. Мы не можем себе позволить сотрудничество с человеком, который не контролирует себя, позорит коллектив и попадает в бесконечные скандалы.

Его заменили мгновенно. Уже на следующий день вместо Арзамасова сидел бойкий румяный паренек с пухлыми щеками и кудрявыми волосами. Он тоже обладал критическим мышлением, шутил и обозревал новости. У нового ведущего был наушник в ухе, и редакторы обрывали его, если он ошибался. Первое время Арзамасов смотрел все эфиры, чтобы поймать нового ведущего на ошибках. Потом ему это надоело.

Когда деньги, накопленные у Симонова, подошли к концу, Арзамасов стал браться за любую работу. Он приходил на ток-шоу, служил говорящей головой и произносил вслух, что прикажут. Арзамасов пытался инвестировать, но прогорел. Какое-то время он работал комментатором боев на голых кулаках, но ушел оттуда, потому что не разбирался в единоборствах. Арзамасов продавал курсы и тренинги, обещал финансовый рост и раскрытие возможностей. Над ним смеялись и обзывали инфоцыганом.

Так прошло несколько тяжелых месяцев. А потом началась пандемия, и весь мир закрылся на карантин. Арзамасов каждый день читал новости об умерших и заболевших. Втайне он злорадствовал. Арзамасов хотел, чтобы вирус бушевал вечно и люди были вынуждены сидеть по домам.

На карантине он предпринял последнюю попытку заявить о себе – завел канал, на котором обсуждал теории заговора. Зрители, напуганные изоляцией и уставшие от неизвестности, смотрели Арзамасова. Какое-то время новое шоу было популярным и даже приносило деньги. Когда пандемия кончилась, возобновившийся интерес к Арзамасову сошел на нет.

А потом в обществе случились события, перевернувшие все с ног на голову, и об Арзамасове совсем забыли. Симонов теперь был нарасхват, он работал 24 часа в сутки. Комики массово уезжали за границу. YouTube отключил монетизацию, со дня на день его обещали заблокировать. Ольга, сориентировавшись, перебросила активы на госплощадку. «Стулья» переехали туда же. Шоу выходило с новыми ведущими – их было пятеро, все с разными амплуа. На гостей они нападали впятером. Те стабильно продолжали приходить в эфир. В кадре теперь стояло шесть стульев. За сделку хорошо заплатили. Прибыль Jest теперь вообще не зависела от просмотров. На каждый выпуск выделяли сотни миллионов рублей. Новые хозяева поставили условие: шутить о чем угодно, кроме политики.

Арзамасов, узнав о новой площадке и гонорарах на ней, пробовал выйти на контакт с Ольгой, предложить свою кандидатуру. Ему даже удалось добиться телефонного разговора. Арзамасов десять минут сбивчиво доказывал Ольге, что способен привлечь зрителей, что он все еще один из лучших комиков страны. Ольга перебила его, сказав, что опаздывает на совещание, пообещала, что перезвонит, но так и не перезвонила.

Общество менялось. Известных людей теперь заставляли униженно извиняться за вечеринку в клубе, и они извинялись. Кислород нелояльным перекрывали по щелчку пальцев, и никто не был застрахован. Зато в семейную жизнь больше никто не лез, если это не касалось государства.

Арзамасову теперь казалось, что все, что с ним случилось, было не по-настоящему – так, призрачный отпечаток из жизни далекой. Он уже и не знал, было ли все это на самом деле или просто ему приснилось.

Теперь Арзамасов только и делал, что пил да постоянно смотрел телевизор. В телевизоре говорили о биолабораториях, экстремизме, героизме и крылатых ракетах. Иногда Арзамасов натыкался на знакомые лица – лица людей, когда-то отвергших его. В новом мире им указали на место, и они, безропотно подчинившись, привыкали к новым правилам. Те же, кто подчиняться отказался, уехали и сводили концы с концами. Арзамасов мрачно торжествовал.

Теперь он ненавидел все, что не относилось к нему. А поскольку к нему теперь не относилось ничего, Арзамасов ненавидел все и всех. Ненависть питала его, она заменила ему славу и богатство, любовь и любую деятельность, служившую раньше фундаментом его жизни. Арзамасов ненавидел людей – за то, что им нет дела до него, и за то, что они спокойно остаются чужими ему. Более того: теперь он отчетливо видел, что в мире и нет ничего кроме ненависти, а остальные люди в своей слепоте этого просто не замечают.

Все свои дни он проводил, запершись в доме, который когда-то подарил матери. Этот дом отныне был единственным, что принадлежало ему. Время от времени Арзамасов ездил в город. Но выбирался из поселка он все реже и реже. В конце концов он поселился там навсегда.

Признаки скорой грозы

– И вообще я считаю: никакой он не лишний человек, этот Печорин, а просто ебаный дебил.

Мы с Ваней стоим и курим одну сигарету на двоих где-то в России. Если точнее, рядом с большим розовым домом, со всех сторон окруженным палатками. Времени на часах – семь тридцать утра. Обычно я не встаю рано, но здесь, в лагере, к восьми будят к завтраку. Сегодня встал пораньше, потому что чуть не обоссался во сне. Нацепил штаны и побежал в туалет. На лестнице я встретил Ваню, он шел туда же. Ваня предложил пропустить по сигарете после того, как дело будет сделано. У него, правда, сигарет не было, так что мы оба курим мою.

Не знаю, почему Ваня вспомнил о Печорине. Наверное, потому что его группа недавно проходила Лермонтова, готовясь к экзамену. В Ване вообще иногда вспыхивают случайные озарения, вспышки любви и ненависти. Например, Ваня ненавидит актера Безрукова.

Еще он не любит свое имя. Ваня предпочитает, чтобы его звали Джованни Помогатти. Не знаю, почему на итальянский манер, ему так нравится. Что ж, могу понять.

– Нахуй имена, Джованни.

– Нахуй имена.

Джованни сирота и гей, ему двадцать, у него есть приемные родители, с которыми он постоянно ругается, и пару лет назад он совершил каминг-аут. Все это он мне рассказал в первые пять минут нашего знакомства. А если бы не рассказал, о многом я бы сам догадался. У Джованни есть значок с радугой, носки с радугой (одну пару он уже подарил мне), и еще плетеный браслет с радугой, который