Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– А я – его дочь, его копия… Наверное, в конце концов мама с этим смирилась бы, но потом вышла за «правильного мужа» – Семёна, и я стала мешать.

– Как неправильная? – фыркнул Сокол.

– Ну, как-то так…

– И всё равно им – яблоки?

– Ну так не бросили же меня… На самом деле, пока Семёна не было, всё было хорошо! Нельзя же это забывать. Да и вообще нельзя… Понимаете?

– Пожалуй, – легонько пожал плечами Сокол, который вырос в исключительно любящей его семье. Правда, тётушки периодически давали жару, ну… это и в обычных семьях бывает, чего уж там.

Татьяна шла и вспоминала, что ей тогда, в детстве, и подарки дарили, и в кино водили, в парки на выходных, и на даче с бабушкой было хорошо, и с дедом интересно, и мама радовалась, когда её с дачи привозили! Нет, честно-честно, радовалась, Таня помнит! Это уже потом, когда она познакомилась с Семёном и Таня стала «обузой», «прицепом», а ещё «чего я должен чужой приплод кормить», всё почему-то изменилось…

Соколовский шёл рядом с погрустневшей сотрудницей, понимая, о чём она думает. Нет, не умел он читать мысли, просто жил давно, многое и многих видел, а эти веяния, когда дети становятся лишними и ненужными, вовсе не недавнее изобретение – издавна такие случаи бывали, да и нередко. Правда, эти самые ставшие «лишними» дети и реагировали по-разному. Кто-то злился, кто-то молча терпел, мечтая вырваться и куда-то подальше убраться, кто-то молил о любви, не понимая, что это бесполезно, а кто-то, встав на ноги, забывал и кто он, и откуда.

Татьяна своих простила. Сумела отодвинуть в сторону их желания, стремления на ней поездить, отделила «лягух от мух», но не обозлилась, не выбросила на помойку памяти всё, что было хорошего, а помнила и ценила это.

«Редкое качество, – размышлял Сокол. – Впрочем, оно и понятно, на другого человека яблони и не отозвались бы… Да и так, много чего просто не было! Ну, это вообще-то и к лучшему. Чем они здоровее, тем спокойнее будет Татьяна, так что я о подаренных яблоках не пожалею – достойное вложение».

Татьяна пока шла и разговаривала на столь непростые темы, вдруг сообразила, что ничуть не опасается леса, а выйдя к озеру, заторопилась вперёд, а потом оглянулась на начальство и уверенно сказала:

– Я с удовольствием тут ещё останусь!

– Уже не страшно? – рассмеялся Сокол.

– Нет, уже хорошо!

– Ну вот и славно! Вы, кстати, можете поплавать, не зря же вам Вран рюкзак с полотенцем вручил, а я, пожалуй, полетаю. Раз вы всё знаете, что уж тут стесняться? – он весело покосился на Татьяну, резко опустился на песок у сосновых корней и в следующий миг уже стартовал вверх, в небо…

«Интересно как… В этот раз он гораздо меньшего размера… Он может его по желанию менять? – соображала Татьяна, расслабленно лёжа на озёрной воде на спине и глядя на хищную птицу, парящую высоко над лесом. – Нда, тут всё так интересно, что надо держать себя в руках, а то превращусь в любопытную Варвару!»

Она наплавалась, а потом решила попробовать самой вернуться к дому.

«Вроде зрение-то у него тоже должно быть соколиное, так что увидит и сообразит, пожалуй, куда я ушла!» – подумала Татьяна, шагая по тропинке.

Никакого страха или дискомфорта она так и не ощутила, разве что машинально проверила, не возникла ли у калитки коряга, так… чисто инстинктивно.

– А вы молодец! – одобрил её через пару минут Соколовский, приземлившийся рядом и уже поднимавшийся с земли. – Вот теперь я могу спокойно уезжать в Москву и увозить этого… Вран, а что он опять так вопит?

Вран сидел с ноутбуком на коленях, устроившись на скамейке около дома, рядом дремал, а точнее делал вид, что дремлет, Терентий, а Геннадия не было видно, зато было преотлично слышно:

– Я тре-бу-ю! Треее-бууу-ююю!

– Там рыба пахнет, мухи наглые, на вкус не те, и вообще, он обычно завтракает не мухами, а кузнечиками, – отозвался Вран, доставая наушники из ушей. – Я чего-то прям зауважал того Ивана-царевича, который с лягушкой связался! Убиться об стену, какие скандальные!

– Ты его с царевной-то не равняй – она у нас исключительной воспитанности девушка! Причём в любом виде! А этот… Ты багажник на машину прикрепил?

– Не… я думал, вы шутите!

– Мне будет гораздо приятнее шутить, если я смогу предъявить ему средство перевозки лягухов с ветерком! – заявил Соколовский. – Мне с ним ещё до Москвы ехать, я ж озверею и будет дипломатический скандал!

Татьяна до вечера тихонько хихикала, вспоминая выражение морды Геннадия, узревшего багажник на крыше машины вреднейшего Сокола, а также его прощальные слова:

– Я молчу! Я молчу, как немой лягух, как рыб, как… как дождевой червяк! Погоди, я сейчас только скажу, что ты за тип, и буду молчать!

– Лучше молчи сразу! Молчание вовремя – не просто золото, а ещё и средство выживания! – солидно посоветовал Терентий. – А если тебя выкинут по дороге, не расстраивайся… Ты это… заходи, если чё! Если, конечно, допрыгаешь!

После такого напутствия лягух положил себе на рот обе лапы и отбыл в машине именно в таком виде – для пущей надёжности.

Глава 47. Мы делили апельсин

Плечо Врана практически зажило, и он только что не подпрыгивал от желания подняться в воздух, но терпел, понимая, что сестра права – надо подождать ещё хоть пару дней. Так что вместо пустых споров он приналёг на работу, закончив свою часть программы даже раньше, чем был должен.

– Иван, всё готово! – он позвонил своему преподавателю, который в данный момент выступал ещё и в роли работодателя. – Высылаю.

– Ну, Ром, ты молодец! – обрадовался руководитель. – Я проверю, посмотрю, как всё стыкуется, и потом перечислю деньги и пришлю ссылку на уже готовый кусок игры – надо же тебе посмотреть, что именно мы делаем. Там есть начальная заставка и так уже… прилично. Ну и, если ты готов продолжать, вышлю следующее задание.

– Хорошо! – Вран расслабленно перебрался в сад, решив, что заслужил небольшое ничегонеделание.

Но не тут-то было!

– И чего ты тут такой расселся? Прям как котик! Растёкся по Таниному шезлонгу, раскинулся… – с тоном, выражающим явную и неприкрытую претензию, уточнил Терентий.

– А что? Таня отдыхает в гамаке, шезлонг свободен был…

– Свободен… Нет, ну вы ж посмотрите! Только зазеваешься, как уже некоторые охвостье на моём шезлонге пристраивают! Лучше бы пошёл и пользу принёс!

– Это какую же пользу с доставкой ты от меня хочешь? – Вран, чуть поморщившись,