Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

— Да Вы не беспокойтесь…

— И не беспокойство то вовсе. Закон гостеприимства.

Хозяин вышел в сени, вернулся с какими-то мисками в руках, начал доставать из них квашеную капусту, солёные огурцы, копчёное мясо. Разложил всё это по тарелкам, поставил рядом с ними стопки, из шкафа достал бутылку с какой-то жёлтого цвета жидкостью.

— Вот настойка собственного приготовления. На морошке. Люблю морошку. Это ещё с войны. Почему-то в войну её столько было! Никогда позднее так много не видывал. Ненцы говорят, что это самая главная ягода на Севере. Ну, давай за знакомство. Как тебя по имени-отчеству?

— Вадим. Вадим Раевский.

— Ишь, фамилия-то какая — знатного рода. Оттуда идёт? — хозяин большим пальцев показал за спину.

— Оттуда, — заулыбался Вадим.

— Ну, я крестьянского рода. Из этих мест родом. Безруков Алексей Васильевич.

— Очень приятно!

— Ты эти интеллигентские замашки пока оставь, давай по-простому. Ну, за знакомство!

Вадим пригубил, пробуя напиток на вкус. О наличии водки говорило сразу же появившееся жжение, но вкус ягод перебивал всё остальное.

— Не понравилось? Могу дать на клюкве, на бруснике, на ягодах можжевельника. Могу — с перцем.

— Нет-нет, я просто пробую.

— Знаешь, был такой старый анекдот. Едут в купе поезда Москва — Киев негр и хохол. Негр достаёт какие-то диковинные заморские фрукты и начинает есть. Хохол долго смотрел, потом робко спрашивает: «Извините, что это такое, можно попробовать?». Негр ему даёт одну штуку, хохол съел, достаёт из чемодана шмат сала, кладёт на стол, кусок отрезал и начинает есть. Негр говорит: «Извините, а что это такое? Можно мне тоже попробовать?» — «Та шо его пробовать? — отвечает жадный хохол. — Сало як сало». Вот и здесь, что её пробовать? Самогонка как самогонка, только на разных ягодах настояна.

Вадим допил содержимое стопки, закусил кусочком копчёного мяса.

— Алексей Васильевич, Вы говорили, что морошка Вас от смерти спасла. Как это?

— Ранило меня. Я тогда в штрафной роте служил. Как говорили, должен был или погибнуть, или вину кровью искупить. Теперь, наверное, мало кто и знает, что немцев с финнами на Кольском полуострове в некоторых местах ведь так и не пустили границу пересечь. Отстояли наши рубежи. Но бои на протяжении до сорок четвёртого были жесточайшие. Наши мало того что оборону держали, частенько в тыл десант забрасывали, чтобы врага в постоянном напряжении держать, чтобы он вынужден был с линии фронта силы оттягивать на оборону своих баз. Ты же знаешь, как на Кольском полуострове, так и дальше туда — сплошь заливчики разной величины. Ну, у нас это называется губа, у них фьорды. И вот в этих фьордах военные корабли да подводные лодки на боевом дежурстве прятались, а как появлялся конвой с грузом по ленд-лизу, они неожиданно и нападали. Вот наша морская пехота на торпедных катерах да морских охотниках рейды в тыл и совершала. Если корабль или лодку уничтожить не удавалось, так хоть в фьорде этом запереть, не дать возможности выйти.

— Я где-то читал об этом. В том числе «Реквием каравану PQ-17» Пикуля.

— Верно. Но он про караван писал, а про морскую пехоту мало что рассказано. А жаль, героические были ребята. Одна операция на мысе Пикшуев чего стоит! Легендой стала. Там враг создал такой сильный оборонительный узел из трех укреплённых пунктов, подготовленных для длительной круговой обороны, что ни с какой стороны не подступишься. Всё из камня и бетона. А уничтожить этот узел надо было во чтобы то ни стало. Долго операцию готовили, несколько сотен морпехов задействовали, на девяти судах с Рыбачьего десант забросили, с двух сторон в половине пятого утра подошли и атаковали, а к восьми утра все два десятка сооружений уже были взорваны. Наши потери — шестьдесят человек убитыми и ранеными.

— Вы тоже там были?

— Я был капитаном одного из трёх морских охотников. Знаешь, что это за корабль?

— Кажется, видел в музее.

— Кажется, видел… Эх, вы. Молодёжь! Историю надо знать! А как же? Те, кто на больших кораблях, к нам с некоторым превосходством относились, я бы даже сказал, с некоторым пренебрежением. Эй, кричали, на мошке, далеко от берега не уходи, в море унесёт! Корабль маленький, юркий, скоростной. Мы ставили глубинные бомбы против подводных лодок, на нас охотились самолёты, но и мы тоже были вооружены зенитками, поэтому нередко бывало, что мы эти самолёты сбивали. Да, на счету некоторых кораблей было по несколько сбитых самолётов. Для высадки десанта тоже нас да торпедные катера использовали. У тех тоже скорость большая, под прикрытием берега могли близко подойти. Нас нередко вместе и использовали. Торпедные катера могли спрятавшиеся в шхерах корабли потопить, а мы на выходе глубинные бомбы поставить, чтобы подводные лодки там запереть. Вот за одну такую операцию я и получил орден Красной Звезды, который потом профукал.

— Как это?

— А вот так! Дурак был! Ухарь! Вот и профукал.

— Потеряли?

— Можно и так сказать. Лишили.

— А разве наград лишают?

— Лишают, молодой человек, лишают. Правительственным указом, так же, как и награждают.

— Извините, а за что Вас лишили?

— Не люблю я это вспоминать! Говорю же, дурак был. Давай ещё по чуть-чуть.

Алексей Васильевич наполнил рюмки, чокнулись, выпили. После долгого молчания хозяин заговорил:

— За что спрашиваешь? А вот за это самое, — и он кивнул на бутылку. — Откомандировали меня в Полярный новый корабль получать, а этот в ремонт оставить. И встретил я там своего старого друга. Он тоже прибыл новый торпедный катер получать. Выпили за встречу, а вечером концерт. Наши оба экипажа на него попали. И так мне одна певица из хора глянулась, просто смотрю на неё, и сердце щемит. Вот именно тогда я и поверил, что бывает она — любовь с первого взгляда. После концерта экипажи свои отвели на корабли, снова с другом встретились. Хорошо так посидели, поговорили, ещё добавили. Я всё его подбиваю, мол, давай узнаем, где артистов разместили, да в гости сходим. Тушенки возьмём, спиртику, их ведь наверняка хуже нас, моряков, кормят. Но война ведь, куда там ночью попрёшься? Комендантские патрули везде. Назавтра узнали, что артисты обратно в Мурманск уехали, а нам команды возвращаться всё нет и нет. После обеда опять выпили, а он в шутку и говорит, мол, давай в Мурманск к артисткам этим смотаемся на торпедном катере. Что там каких-то тридцать километров! Всего и делов-то. Сначала посмеялись, а мысль в голове засела. Когда ещё спиртику добавили, к этой теме и