Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Затем из дома вышла Гуддо.

– Хозяйка посылает меня купить рис и дал, но у нас уже есть рис и три вида дала. По-моему, у нее слегка крыша поехала, если честно. – И она выразительно покрутила пальцем у виска.

Когда Гуддо вышла через парадные ворота, Лаллу, стараясь не обращать внимания на гулкий стук сердца в груди, пошел в дом. Азима сидела в гостиной на стуле перед кофейным столиком, поглаживая золотые серьги в ушах.

– Хорошо, наконец-то все ушли, так что можем поговорить наедине. – Она наклонилась вперед. – А теперь расскажи, что ты видел.

Лаллу замялся.

– Я проследил за сахибом до жилого комплекса за каналом. – Он снова смолк, подыскивая подходящие слова и волнуясь, как хозяйка отреагирует, какие бы слова он ни нашел. Показать ей фотографии будет проще. Лаллу подошел, достал из кармана мобильный, зная, что, увидев снимки, она уже не сможет забыть увиденное. Это изменит все навсегда. Поставив телефон на стол экраном к Азиме, он принялся листать фотографии, неторопливо, чтоб она успела их рассмотреть и осмыслить. На первых двух хозяйка, к удивлению Лаллу, даже довольно ухмыльнулась и, дергая от волнения шеей, потянулась к телефону на столе.

– Я знала. Я знала, что он замышляет…

Затем Лаллу переключился на следующую фотографию и замер.

Лицо Тани было отчетливо видно: черные волосы, подстриженные в модный боб, выразительные вишнево-красные губы в нескольких сантиметрах от лица Омера, взгляд, прикованный к мужчине.

Азима забыла дышать, ухмылка застыла на лице, а щеки побледнели. Она отчаянно цеплялась за телефон, пытаясь что-то понять. Но Лаллу крепко держал телефон, позволяя ей лишь лихорадочно листать фотографии одну за другой, все быстрее и быстрее, пока, наконец, она не остановилась на снимке, где Омер с самодовольным видом целует Таню в шею. Азима приблизила изображение. Лаллу стало плохо.

– Это все, биби, – мягко сказал он, выключая экран и выхватывая телефон из ее рук.

Азима по-прежнему ничего не говорила. Когда он забрал телефон, ее руки упали на колени, но тут же беспокойно задвигались. Она сняла с мизинца маленькое кольцо с сапфиром, покрутила и с трудом надела обратно, затем снова сняла, покрутила и надела обратно. Колечко на последний день рождения подарила матери Ясмин. Но Азима смотрела прямо перед собой, ничего не видя, словно не осознавая, что делает.

– Биби, мне очень жаль, – голос у Лаллу был почему-то виноватый. – Я знаю, вы потрясены. Я тоже не ожидал увидеть Таню-биби…

– Заткнись, – прошипела Азима, и Лаллу моргнул, ошеломленный ядом, сочившимся из ее голоса. Руки хозяйки не переставали двигаться. Дыхание участилось. – Не смей больше произносить это имя, слышишь?

Лаллу уставился на нее. Он ожидал, что Азима рассердится, но это было нечто другое.

Она прищурилась, глядя на него.

– Ты кому-нибудь рассказывал об этих фотографиях?

– Нет, биби, вы же велели…

– Хорошо. Ты должен немедленно их удалить. – Она безучастно смотрела перед собой, видя что-то, не видимое ему, и продолжала вертеть кольцо, которое то надевала, то снимала.

– Да, биби, но деньги…

Хозяйка отмахнулась от него пухлыми вспотевшими руками, как от назойливой мухи.

– Да, да, но не сейчас. У меня есть дела поважнее. Деньги получишь позже.

Но Лаллу вспомнил панику в голосе Шабнам, когда она сказала, что они не выполняют норму по кирпичам.

– Биби, эти деньги нужны мне сейчас. Моя сестра выходит замуж, – тихим голосом настаивал Лаллу.

Азима резко повернула голову к нему, дыша по-прежнему учащенно, и прищурилась.

– Чтоб я больше не слышала от тебя эту чушь про деньги, – заявила она, и ее голос прозвучал чересчур громко в тишине комнаты. – Мы тебе и так слишком много платим. Да и вообще, тебе еще повезло, что работаешь у нас.

К этому следовало быть готовым. Для хозяйки его потребности не имели никакого значения. Обещания – это же мелочь, ею можно спокойно пренебречь или выкинуть из головы. Ей наплевать на свадьбу Шабнам, на его отчаяние, лишь бы удовлетворялись ее собственные желания.

Ледяная ярость захлестнула Лаллу. Он выпрямился и медленно сунул телефон обратно в карман. Вспомнился голос Джугну, каким тоном и с какой напористостью брат говорил, когда сталкивался с несправедливостью, когда отказывался что-то принять.

– Я не удалю эти фотографии, биби. У нас была договоренность. – Лаллу сжал кулаки.

Она резко фыркнула.

– Как ты смеешь не подчиняться мне, ты…

Лаллу перебил ее:

– Если ты не дашь мне обещанные деньги, у меня не останется выбора, кроме как показать эти фотографии твоим подругам. – Он понимал, что перегибает палку, угрожая подобным образом, но в голове звучал голос Хиры: «Семейство Ашрафа в последнее время заметно ослабело». И голос совести пришлось заглушить. – Подумай, что скажет госпожа Хан, если увидит их.

Азима усмехнулась.

– Обнаглевший слуга угрожает мне в моем собственном доме? Моим друзьям твоя злобная ложь и фальшивые снимки будут неинтересны.

Ее голос звучал пронзительно, и все же Лаллу уловил легкую дрожь. Он знал, что социальное положение значило для нее все, но она пыталась отбиваться.

– Им, может, и нет. – Все глубже погружаясь в грязь шантажа, Лаллу искал еще какую-то идею, и она всплыла сама собой. – Может, и Омер-сахибу будет неинтересно, что ты ездила к пиру. – Кровь ударила ему в голову, он отчаянно, безоглядно, мучительно искал опоры в скользкой черной жиже. Азима больше всего боится, как бы об этих фотографиях не узнал кто? И тут Лаллу понял, в чем его последний, сильнейший козырь. – Я покажу снимки Ясмин, – прошептал он.

Азима побледнела и рухнула обратно в кресло, руки упали вдоль тела, маска спокойствия слетела, лицо исказилось. Ему стало ее почти жаль.

– Ты этого не сделаешь, – выдохнула она едва слышным голосом. – Ты не сможешь – это ее сломает.

Да, так и будет, и Лаллу не хотел делать это с Ясмин, но в голове не переставали звучать слова Хиры: «Надо будет познакомиться с ними поближе».

– Просто дайте мне денег, биби.

– Я не могу такие деньги просто вытащить из кармана, – прошипела она.

Лаллу вынул телефон и постучал по экрану. Теперь, поняв, что его угрозы действуют, он почувствовал себя увереннее.

– Чтобы отправить ей фотографии, биби, понадобится всего несколько секунд. Выбор за тобой…

Между ними повисла мертвая тишина. Затем он услышал странный свист – Азима выдохнула воздух.

– Хорошо, – наконец сказала она, отодвигая стул и вставая. Ее голос снова стал спокойным, но губы были плотно сжаты. – Приходи завтра на работу, и я с тобой разберусь. – Она скрестила руки на груди. – Но помни свое место в