Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

безопасности на случай непредвиденных обстоятельств. Наверняка там хватило бы, только чтобы отвезти абу к врачу и купить ему лекарства. А теперь еще и новый телефон нужно покупать, причем срочно, иначе ни с кем не свяжешься.

Для старика Кука обладал недюжинной силой. Ржавый засов заскрипел, и древняя деревянная дверь – единственная защита Лаллу – задрожала под натиском. Вверху было только одно окно, через которое виднелось несколько сантиметров раскаленного неба. Краска на стенах потрескалась и вздулась от многолетней влажности и жары. Духота и непрекращающийся стук словно стискивали и без того тесную комнатушку, выдавливали воздух наружу. Оставалось только лежать неподвижно и надеяться, что Кука не выломает дверь.

Лаллу не мог позволить себе сидеть без работы даже один день, но что сейчас могла решить работа? Руки дрожали, глаза горели, а сердце, казалось, вот-вот разорвется. У него не было ни дохода, ни планов. Он вспомнил выражение лица Хиры, когда тот угрожал Шабнам, как отшатнулась Ясмин, услышав выкрик Лаллу, кашель абу, вонзавшийся в ухо из телефона. Если бы найти новую работу, может, получилось бы попросить у нового хозяина кредит поменьше; может, удалось бы подкупить Хиру, чтобы тот дал отцу несколько выходных, и отвезти его к врачу. И вдруг он смог бы убедить абу отложить свадьбу Шабнам, чтобы дать сыну время придумать новый план. Но работы у него не было. Лаллу снова увидел нагло ухмыляющееся лицо Хиры. Подумал о том, что все испортил, и сердце забилось быстрее, чем Кука колотил в дверь.

– Думаешь легко отделаться? Я не уйду, пока не откроешь, – не унимался домовладелец.

Кука вообще вставал с чарпая, только чтобы взимать арендную плату. Лаллу отчетливо представлял, как он стоит у двери, то стуча в нее, то прижимая к ней ухо в попытке что-то расслышать, то ругаясь.

– Эй-эй, что за шум, Кука-джи? Твой дом горит? – раздался женский голос, но Лаллу не мог разобрать, кто это. Главное, чтобы не тетушка Джира.

– Ты видела Лаллу, этого нахалюгу? Он от меня прячется, бесстыжие его глаза.

– Он твой арендатор, Кука-джи, вот и следи за ним. А нам дай спокойно отдохнуть.

Кука продолжал бормотать, а женщина ушла.

Последний удар в дверь.

– Слушай, ты, придурок, – в его голосе послышалось рычание. – Если не заплатишь до конца недели, я попрошу Таари-бхаи взломать этот замок. Тогда ищи свои пожитки в канаве.

«Вот что такое ад», – подумал Лаллу. Удушающая жара, Кука весь день непрестанно стучит по голове, требуя арендную плату, которую неоткуда взять. Придется ждать, пока домовладелец напьется до беспамятства, раньше этого сбежать не выйдет. Больше всего на свете Лаллу хотелось получить совет от Джугну. У Джугну всегда имелся план. Но Лаллу было очень хорошо знакомо это чувство, когда брат нужен как воздух, а вместо него ударом в лицо прилетает его отсутствие.

* * *

После того, как они переехали в бхатти, Джугну превратился в ночного странника. Лаллу просыпался ночью и мгновенно понимал, что Джугну опять ушел. Он не пугался – это случалось достаточно часто.

Он закрывал глаза и ждал. Всякий раз, когда Джугну возвращался, Лаллу приставал к нему: куда он на этот раз ходил? Что видел? Обычно Джугну рассказывал какую-нибудь сказочную историю: о соседском козле, который вдруг вырос до пяти футов и унес его в волшебную страну; как из кирпичей вылезло глиняное чудовище и уволокло его в подземную темницу, но он сумел бежать из плена; или как сражался с королем-змеем о трех головах за королеву светлячков, правившую озером.

Но эта ночь была другой. Джугну так долго не возвращался, что Лаллу в конце концов снова заснул, а когда проснулся, место рядом с ним, где должен лежать брат, оставалось холодным. Который час, он не знал, но наверняка уже скоро вставать. А если абу проснется, а Джугну нет? Что там оказалось настолько важным, что он не успел вернуться к утру? И в этот момент брат появился.

– Ты что, брат?

Лаллу сел, желая упрекнуть брата, но захлопнул рот. Произошло явно что-то странное. Джугну, как обычно, молчал, но едва он переступил порог, Лаллу почувствовал это, услышал запах. Брат был мокрый с ног до головы. Сильно отросшие растрепанные волосы облепили голову, камиз прилип к торсу, шальвары обтянули ноги, делая его болезненно худым. Даже сандалии хлюпали при ходьбе.

– Что случилось? – прошептал Лаллу.

Он ждал, что брат, как всегда, шикнет на него, боясь разбудить родителей, но Джугну подошел и тяжело уселся рядом, с него капала вода.

– Брат! Постель же промокает.

– Он ушел, Лаллу. И я во всем виноват. – Джугну опустил голову в руки и что-то пробормотал. Из глубокой раны по запястью стекала кровь. Его так сильно трясло, что Лаллу вдруг испугался.

Рядом с ними во сне пошевелилась Шабнам.

Это, казалось, подстегнуло Джугну. Встав, он снял промокшую одежду и надел свежий шальвар-камиз из крошечного сундучка, где хранились их вещи.

– Куда ты ходил? Кто ушел? – умолял Лаллу брата, но глаза Джугну были пусты, и он молчал.

Семья начала просыпаться. Лаллу наклонился, намереваясь положить руку на Джугну, но тот отступил. Подхватил промокшую одежду и вышел из хижины, не оглядываясь, оставив Лаллу без историй, которые могли бы его убаюкать. Никаких утешительных рассказов о героях и приключениях. Просто брат, который, похоже, ушел очень-очень далеко, и непонятно, как его вернуть.

Глава двадцатая

Спустя несколько часов Лаллу услышал громкий ритмичный храп Куки сквозь стены его комнаты и, радуясь наступившей наконец-то свободе, выскользнул наружу. Первым делом он заскочил в магазин Салмана за новым телефоном, и, к счастью, Салман смог подыскать ему недорогой. Однако в магазине друга толпились покупатели, поэтому было никак не поговорить. Наступили сумерки, и, поскольку в это время суток идти больше некуда, Лаллу решил закончить работу над машиной в мастерской, благо Абдул дал ему ключ.

Лаллу быстро принялся за работу над машиной и полностью погрузился в нее. Как всегда, работа над автомобилем – полностью перебрать двигатель, отремонтировать подвеску или заклеить проколотую шину – успокаивала. Все мирские заботы отступали, когда он пытался найти место утечки масла. Это было его прибежище. Он хотел полностью доделать машину Салмана и провел остаток ночи, погрузившись в это дело. Снаружи уже прокричали петухи и запели птицы, а он стоял под машиной в ремонтной яме и проводил пальцами по только что установленной прокладке масляного поддона. Затянув последние болты выпускного коллектора, убедился, что выхлопная система герметична, а затем в последний раз долил все жидкости: антифриз, тормозную и трансмиссионное