Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Ему не нужно было повторять дважды. Он быстро ушел, желая как можно скорее выбраться за ворота, хотя оставалось еще несколько часов работы. Уходя, он отправил фотографии Салману в качестве резервной копии. Использовать их к собственной выгоде, ополчиться против работодателя, опуститься до шантажа? Все это оставляло горький осадок. Но Лаллу уже знал, что тайны всегда горчат, хранишь ты их или нет. Этому его научил Джугну.

Глава восемнадцатая

Когда Лаллу было семь лет, он, закончив очередной изнурительный день в бхатти, услышал долгий булькающий вой. Абу пошел к колодцу умыться, а ами и Шабнам уже направились в хижину готовить ужин. Джугну нигде не было видно. Может, за водой двинул.

Лаллу прислушался еще раз и понял, что вой доносится из хижины, где жил безумный мальчик. Он решил убедиться в этом сам. Обошел хижины спереди, мимо груды кирпичей, проверяя, не наблюдает ли за ним кто-нибудь. Хижина Хасната была точно такой же, как и у них: глиняная постройка с крышей из гофрированной жести, раскалявшейся на летнем солнце, и отверстием в стене вместо окна. Он, пригнувшись, подкрался к окну и медленно поднялся, чтобы заглянуть внутрь.

Внутри было темно, и он услышал их раньше, чем увидел: обрывок разговора, знакомый голос. Джугну. Что брат здесь делает? Первым делом Лаллу хотел позвать его: «Уходи оттуда, безумие может быть заразным». Но потом остановился и прислушался. Джугну сидел на полу, скрестив ноги, спиной к окну, лицом к мальчику лет десяти. Мальчик раскинул ноги и отсутствующим взглядом смотрел прямо перед собой. Волосы у него были спутаны, лицо покрыто грязью, от шеи к стене тянулась цепочка, и время от времени он тянулся к ней и звенел, словно колокольчиком. Джугну говорил шепотом, пытаясь привлечь внимание Хасната. Хаснат не смотрел на него. Что же Джугну мог ему сказать? Почему Хаснат выглядел таким сердитым? Затем Джугну что-то прошептал, легонько толкнул мальчика, и взгляд Хасната вдруг ожил, мальчик повернул голову, посмотрел в окно прямо на Лаллу и улыбнулся. Широкой, искренней улыбкой.

Лаллу словно тысяча джиннов постучала по плечу. Волосы на затылке встали дыбом, и с ощущением, словно его оседлал шайтан, он бросился бежать. Не думая, что его увидят или услышат, он помчался обратно в безопасное место – к себе в хижину, где ами готовила роти, и попытался прижаться к ней.

– Что ты делаешь? Что с тобой вдруг стряслось? Отойди немедленно, а то обожжешься.

Мать мягко оттолкнула его и вернулась к роти, а Лаллу сел к ней спиной, стараясь как можно чаще прикасаться к ней всем телом, успокаиваясь от ее тепла. Он не мог отделаться от ощущения, что мальчик, впившийся взглядом ему в глаза, словно видел насквозь его душу.

На следующей неделе Лаллу заметил, что Джугну снова направляется к Хаснату.

– Что ты делаешь в хижине Хасната? Почему все время ходишь к нему?

Он не смог удержаться от нотки обвинения в голосе, и Джугну сделал, что и всегда, когда Лаллу злился, – стал раздражающе спокойным.

– А, каале бхут, я с ним просто разговариваю. Ему же не с кем поговорить. И знаешь, он не так уж сильно отличается от нас с тобой.

Лаллу возмутился:

– О чем ты говоришь? Он сумасшедший, совершенно безумный – сам же слышал, что говорила тетя.

Джугну покачал головой и взъерошил Лаллу волосы.

– Некоторые люди просто чувствуют мир глубже других. Он как раз такой. Оглянись вокруг, посмотри, что мы делаем. Кто может сказать, что это разумно?

Но Лаллу это совсем не нравилось, широкая улыбка мальчика навсегда поселилась в его кошмарах, а звон цепей будил по ночам. Джугну увидел выражение лица Лаллу.

– Не обязательно понимать, Лаллу, но ами не говори. Это мое решение.

В глубине души Лаллу чувствовал, что общение Джугну с Хаснатом ни к чему хорошему не приведет. Он не знал, как это объяснить, а брат считал, что он просто ревнует, но в итоге так и вышло.

* * *

На следующее утро Лаллу слишком долго простоял у главных ворот дома Аламов. Восьмифутовые богато украшенные кованые ворота были наглухо закрыты, защищая семью, не пуская в дом остальной мир. В животе у Лаллу крутилось тягостное, тревожное чувство. Недавно Фатима в шутку назвала его мошенником, но, может, это правда, раз он пошел на шантаж? Что она подумает о нем, если узнает? Но эти парадные ворота закрывали дом не только для внешнего мира, но и для таких, как Лаллу. Иногда нужно искать обходные пути. Он повернулся к воротам для прислуги, потертым и знакомым, и проскользнул внутрь.

Что-то в доме было не так, и первое предчувствие у Лаллу появилось при виде машины Омера, припаркованной на подъездной дорожке. Ведь вчера Азима сказала: «Увидимся через пару дней». Лаллу сел рядом с Бабаджи на крыльце и услышал, как внутри хлопают двери. Через окно он увидел бегущую по коридору Халиму. Халима никогда не бегала.

– Что происходит, Бабаджи? – спросил он, все еще глядя на дом.

– Не знаю, сынок, но что-то явно случилось. – На лице Бабаджи, изборожденном морщинами, читалась обеспокоенность. – Мне пока никто ничего не говорил.

Долго ждать им не пришлось. Гуддо подошла к двери, и не успел Лаллу спросить, она крикнула:

– Бабаджи! Лаллу! Биби вас зовет!

– Что происходит? – тихо спросил у нее Лаллу.

Она бросила на него встревоженный взгляд, но ничего не ответила, просто развернулась и вошла.

Лаллу и Бабаджи обменялись взглядами. Сердце у Лаллу сжалось еще сильнее.

– Ну, биби всегда получает то, что хочет. Лучше пойти, – пробормотал Бабаджи себе под нос и направился в дом.

Лаллу последовал за ним. Они вошли в прихожую, тут мимо них в гостиную пробежала Халима и, присев на корточки, заглянула под диван. Гуддо уже была там и шарила метлой под другим диваном. Всю мебель в гостиной и прихожей отодвинули от стены. В поисках участвовал даже чота, помощник садовника, – он передвигал столы и вазы и заглядывал за них. Азимы нигде не видно. В доме полный разгром. Лаллу взглянул в сторону гостиной и увидел, что Омер спокойно стоит спиной ко всем, сложив руки за спиной, и смотрит в окно. От его неподвижной фигуры среди всего этого домашнего хаоса у Лаллу по спине пробежала дрожь.

Азима вошла в комнату через заднюю дверь. Что она делала на заднем дворе в такую жару?

– Всем встать в ряд, – рявкнула она.

Слуги, шаркая ногами, вошли в прихожую и выстроились в шеренгу,