Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

масло. Потом выбрался из-под машины; от усталости глаза лезли на лоб. Машина была готова. Ему не терпелось увидеть лицо Салмана, когда перед ним предстанет готовое авто, и он отправил другу сообщение.

Через полчаса, проверяя свечи зажигания, Лаллу услышал скрип гаражных ворот и отступил назад, вытирая грязные руки тряпкой.

– Ты только посмотри, дружище… – начал он, но, когда повернулся, слова застряли у него в горле.

– Так и думала, что найду тебя здесь.

Перед ним стояла Фатима. В бледно-голубом шальвар-камизе, с волосами, аккуратно скрепленными на затылке, девушка была безупречна: на ее фоне все вокруг меркло. Лаллу остро осознал, как выглядит со стороны: грязные руки и ногти, грязная мятая одежда – ничем не лучше того беспризорника, каким он был много лет назад.

Сегодня воскресенье, поэтому у нее нет занятий в колледже. Он не разговаривал с ней с тех пор, как Омер вчера разбил его телефон, но она пришла его искать. Сердце ликовало в груди. Уши и затылок горели. При каждой их встрече она казалась более живой, более реальной, чем все остальное в его жизни.

– Ты не отвечаешь на мои сообщения и не перезваниваешь. Что происходит? У тебя все хорошо?

– Как же я рад, что ты здесь. У меня телефон сломался, пришлось купить новый.

Он вытащил телефон из кармана и показал ей.

– Я боялся, что мне снова придется прыгать по крышам, чтобы получить твой номер.

Он улыбнулся ей, но Фатима оставалась серьезной.

– Что случилось? Какие-то проблемы?

Лаллу указал на скамейку рядом с машиной и убрал с нее коробку с гаечными ключами. Они сели рядышком. Фатима растерянно произнесла:

– Вчера к нам приходила старая школьная подруга дадо.

Он подождал.

– Я была на кухне, заваривала чай, поэтому всего разговора не слышала, но речь шла о том, как укрепить дружбу, превратив ее в семейные узы.

– Что?

Девушка вздохнула.

– Ее внук – врач. Она хочет его женить. На мне.

Лаллу сглотнул.

– На тебе?

О браке он вообще не думал. Но представить Фатиму с кем-то другим… Он посмотрел на свои руки, все еще грязные от моторного масла, и разжал кулаки.

– Она сказала, что в браке двух врачей отношения непременно будут крепкими и добрыми.

– И ты… хочешь выйти за него замуж? – осторожно спросил он.

– Последний раз я его видела, когда нам было девять, и он все время ковырял в носу и облизывал пальцы.

Лаллу вяло улыбнулся.

– Мне нравится, что ты описала моего соперника таким мерзким.

– Соперника? Да ладно тебе! – Она говорила серьезно. – Только ведь дадо будет спрашивать, а у меня заканчиваются отговорки.

Были ли у Фатимы и другие предложения? От других семей? Наверняка. Она красивая и умная и как раз вошла в тот возраст, когда родители беспокоятся о дочерях.

– Ну, скажи ей, например, что у него слишком большой нос. – Юноша встал и снова направился к машине Салмана.

– Лаллу…

– Я… Фатима. – Он замолчал и обернулся. – Я вчера потерял работу, и положение у меня очень непростое.

– Так найди новую работу.

Он кивнул.

– Да, но… обстоятельства. Моя семья.

Неудивительно, что ей поступали предложения от образованных мужчин с деньгами, врачей и тому подобное. Ее родные рассчитывали, что любой мужчина, за которого она выйдет замуж, сможет ее обеспечить, содержать. Может, пришло время признать, что они слишком разные и потому не смогут быть вместе? Он ни себя не может обеспечить, ни вызволить родных. У Лаллу запершило в горле, и вдруг захотелось, чтобы Фатима ушла, захотелось снова залезть под машину Салмана и разобрать ее, а потом собрать обратно.

Когда он проходил мимо, Фатима схватила его за руку и повернула к себе.

– Думаешь, меня волнует, сколько у тебя денег? Или откуда твоя семья?

– Если выйдешь замуж за этого врача, он тебя обеспечит. У вас обоих будет работа, которая тебе нравится, и комфортная жизнь. Чего еще желать.

Она отпустила его руку и откинулась назад.

– Знаешь, Лаллу, когда ты пригласил меня в кино, я поверить не могла. Ты же никогда раньше никуда меня не приглашал.

– Что?

Фатима не обратила на его возглас никакого внимания, заводясь все больше.

– В тот последний день перед отъездом из Лахора мне казалось, что ты хочешь что-то сказать. У тебя было такое выражение лица, то самое, которое появлялось, когда мы проходили мимо киоска с чипсами или чаатом[51], а у тебя не было денег. Как будто ты чего-то хотел, но считал, что не получишь. Ты тогда так ничего и не сказал, и я подумала, что выдумываю.

Лаллу замер, не смея пошевелиться или даже вздохнуть. Что это она такое говорит?

Фатима вгляделась в его лицо.

– Ты пытаешься меня отговорить? Я тебя все эти годы ждала не для того, чтобы ты так легко от меня отмахнулся. Ты должен высказать мне все как есть. Хочешь, чтобы я ушла?

Лаллу уставился на девушку.

– Ты меня ждала?

А он-то считал, что только у него за все эти годы так и не получилось выбросить ее из головы, невзирая на все старания.

– Того мальчика, который зашивал мою порванную дупатту, чтобы меня не ругали дома? Друга, который всегда бежал медленнее, когда мы гонялись втроем с Салманом, чтобы тот не чувствовал себя не в своей тарелке? Парня, который помогал моей бабушке, даже когда она его обзывала? Да, Лаллу. Я ждала тебя.

Лаллу не мог поверить, что мир все еще вращается. Он слышал голоса людей, идущих на улице, продавца вареных яиц, блеяние козы. Люди начинали свой день как обычно, но внутри мастерской время остановилось. Ноги у него подкосились, и он снова сел рядом с Фатимой. Пытался составить осмысленную фразу, сказать, что тоже ждал, что жить не может без ее спокойного голоса, сверкающих глаз, но не мог найти слов.

Девушка все еще смотрела ему в лицо, слабо улыбаясь.

– Мне все равно, успешный ты или нет. – Она накрыла его руку своей. – И дадо изменит мнение. Но мне нужно знать, что ты тоже этого хочешь.

После всего, что произошло накануне, после целой ночи, проведенной за работой над машиной, Лаллу должен был вконец измаяться, но ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Прохладный утренний ветерок дул сквозь дверь мастерской, машина Салмана стояла перед ним, Фатима держала его за руку и ждала ответа. В этот момент ничто другое не имело значения. Он кивнул и перевернул руку так, чтобы их пальцы переплелись, надеясь, что она поймет.

Она сжала его руку и улыбнулась.

– Хорошо, понятно, – сказала она своим обычным деловитым голосом.