Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Лаллу был огорошен. Что за демон вселился в брата?

Джугну откашлялся и встал.

– Пошли. Ты же говорил, что хочешь поиграть в крикет, вот и давай.

Он вышел из своего укрытия и направился обратно в их хижину, а там достал из сумки обещанный сюрприз и показал Лаллу, который следовал за ним в двух шагах. Твердый крикетный мяч. Не теннисный, обмотанный изолентой, нет, это был настоящий, красный блестящий. Сначала Лаллу аж дар речи потерял, жадно схватив мяч, наслаждаясь его весом, запахом кожи.

– Не выпрыгивай из штанов – он не новый, – заметил Джугну, увидев выражение лица Лаллу.

Лаллу не мог поверить своей удаче. Опрометью кинулся к двери, но потом остановился и обернулся, вспомнив грязные полосы на щеках Джугну.

– Но ты-то… у тебя-то все нормально?

– Да ладно, я думал, ты хотел поиграть. Или собираешься весь день стоять и болтать?

Захватив биты, они отправились на поле, где Джугну умелой игрой демонстрировал разницу между теннисным и твердым крикетным мячом. К ним присоединились несколько мальчиков из бхатти, а воротами послужили сложенные кирпичи. Лаллу наносил удар за ударом, бросок был на удивление плавным, но лучше всего оказалась подача. Ничто не могло сравниться с моментом, когда он, приласкав мяч пальцами, придавал ему вращение, и тот, рассекая воздух, попадал в цель.

Но твердым мячом Лаллу раньше никогда не играл. Мяч оказался слишком тяжелым, летел слишком медленно и вращался не так, как ему хотелось. Как бы он ни старался, выбить Джугну не получалось. Лаллу расстраивался, но продолжал играть. Каждый раз, когда он бросал мяч, Джугну отбивал его высоко вверх.

– Эй, а я думал, ты умеешь играть в крикет? – ухмыльнулся Джугну.

Джугну и без того никогда не поддавался Лаллу, но сегодня он играл агрессивно, так, будто от этого зависела его жизнь. Каждый удар направлял на границу поля, провоцируя Лаллу, угрожая выбить из игры. Глаза брата были дикими, гневными, и Лаллу воспринимал это как вызов. Он знал, что сможет справиться, просто нужно суметь придать мячу правильное вращение. Чтобы мяч вылетел из рук именно так, как он натренировался.

– Сплоховал я, дружище, – слабоват ты, чтобы играть с твердым мячом. Может, принести тебе мяч, обмотанный лентой? – сказал Джугну.

Но Лаллу разбежался – свет уже начинал меркнуть, день уходил, – и на этот раз, как только мяч оторвался от пальцев, он понял, что вышло идеально. Это была самая красивая подача за весь день. Мяч рассек воздух, отскочил и в последний момент закрутился. Он застал Джугну врасплох, ударился о ворота так сильно, что кирпичи посыпались на землю. Лаллу закричал и побежал через поле, подняв указательный палец к небу. У него получилось! Идеальное вращение. Это была дусра – «вторая» подача, когда мяч вращается в противоположном от ожидаемого направлении. Немногие боулеры могут так играть.

Он никогда не забудет выражение лица Джугну в тот момент. Потрясение, смущение и безмерная гордость за брата.

Дав Лаллу пробежать победный круг по полю, Джугну обнял его, и они вместе пошли обратно в хижину, Джугну нежно держал его за плечо, а на лице брата сияла широкая застенчивая улыбка.

Но потом, горделиво убирая свой новый мяч в карман, Лаллу увидел, как Джугну, сгорбившегося в кустах, сильно рвет, а затем он вытер лицо тыльной стороной ладони.

В тот день Лаллу играл в крикет в последний раз. Позже он вошел в хижину и увидел, что брат собирает старый школьный рюкзак. Джугну набивал его одеждой и черствыми лепешками, а Лаллу в замешательстве стоял у двери, пока не увидел, как Джугну поднимает матрас на чарпае, под которым ами хранила небольшую стопку семейных денег. Даже в семь лет Лаллу понял, что это значит.

– Ты уходишь?

Джугну резко обернулся, и на мгновение Лаллу увидел не брата, а незнакомца с изможденным сердитым лицом, но потом тот вздохнул и снова стал похож на Джугну. Брат неловко улыбнулся и наклонил голову, словно ребенок, пойманный на краже сладкого.

– Нет, конечно нет. Куда я без тебя пойду?

Лаллу смотрел на него недоверчиво. Джугну держал в руках половину денег ами и абу.

– Я не дурак, – сказал Лаллу. – Ты убегаешь! И оставляешь нас здесь!

– Лаллу, ты не понимаешь, – запротестовал Джугну. – Мне нужно уйти сейчас, успеть, пока они не пришли.

Недолго думая, Лаллу выхватил у него из одной руки сумку, а из другой – деньги. Джугну подошел к нему, умоляя выслушать, но Лаллу отступил, спрятав сумку за спиной. Он-то доверял обещаниям брата все исправить и вытащить их отсюда, но, как выяснилось, Джугну думал только о себе.

– Я позабочусь о том, чтобы вас всех вытащить, но сейчас мне нужно уйти. Пожалуйста, каале бхут, послушай меня.

Он бросился за вещами, но Лаллу увернулся, не дав ему дотянуться до рюкзака.

Внезапно из-за двери послышались рыдания: плакала Шабнам, которая по дороге домой с ами и абу споткнулась и ободрала колено. Родители не заметили напряженного противостояния между мальчиками. Они торопились к ужину, и ами поспешно бросилась готовить дал и роти.

– Джугну, принеси свежей воды из колодца. Лаллу, расстели на полу дастархан[52], и вообще, чем вы тут занимались весь день? Я же просила помыть посуду.

В шуме и суматохе Лаллу убедился, что рюкзак Джугну по-прежнему при нем. Весь вечер они безмолвно ходили один вокруг другого, и Лаллу настороженно наблюдал за братом, а Джугну жестами велел ему держать язык за зубами.

Спать они легли, когда сквозь занавески пробивался лунный свет, и Лаллу отвернулся от брата, но старался не заснуть, опасаясь, что Джугну ночью ускользнет и бросит их в этом месте, оставит без себя, без малейшей возможности хоть как-то скрасить тоскливую действительность.

Глава двадцать вторая

Как ни странно, при свете дня бездомному, оставшемуся без денег на еду Лаллу вчерашний план показался не менее, а даже более привлекательным. Одетый в старые черные джинсы, простую черную футболку и старые кроссовки, прикрыв голову хлопчатобумажной накидкой, он сидел на корточках у автобусной остановки, откуда открывался хороший вид на главную дорогу. Это было идеальное место, чтобы легко заглядывать в машины, останавливающиеся у заправки: чуть в стороне и на возвышенности. Машину Салмана он припарковал на боковой улочке, вдали от посторонних глаз.

Большую часть ночи Лаллу провел без сна, ворочаясь на твердом бетонном полу магазина, лишь слегка смягчаемом тонким матрасиком, отчего каждый синяк и боль в местах, куда попал кулак Омера, напоминали ему, почему пришлось так поступить. Он мог бы лежать