Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Глава двадцать третья

И Лаллу, и Салман замерли в молчании. В магазине было жарко и душно.

– Скажи, что это мне мерещится и ты на самом деле не ограбил своего бывшего хозяина.

Лаллу вскочил, прикрыл рот Салмана рукой и взглянул на ставни. Он не хотел рисковать и тихо произнес, прижав рот к уху Салмана:

– Заткнись, ладно? У стен есть уши. – И медленно убрал руку.

– Значит, я прав? Это Омера? – Салман покачал головой, но говорил уже тише. – Ты сошел с ума?

Лаллу пожал плечами.

– А разве он не подал заявление в полицию? И уже обвинил меня в воровстве. Осталось только оправдать репутацию.

Салман уставился на Лаллу, будто не узнавал его.

– Я думал, что спрятал в своем магазине невинно пострадавшего друга, а ты настоящий вор.

Лаллу глубоко вздохнул и снова присел у портфеля.

– Слушай, спасибо за все, что ты для меня сделал, но я решил…

Салман вышел из-за прилавка и наклонился над ним, по-прежнему говоря тихо.

– Значит, ты решил одеться в черное и сыграть грабителя? С этим человеком лучше не связываться, Лаллу. Нельзя воровать у одного из самых влиятельных людей Лахора.

Лаллу встал, оттолкнув Салмана. Ноги у него дрожали. Умиление от вида денежных пачек исчезло, сменившись чистым страхом.

– Мой отец болен, Салман. Он еле ходит, но каждый день тащится на работу. Хира хочет, чтобы я вернулся в бхатти и стал его рабом навсегда. Омер меня уволил и намерен отдать на расправу полиции, чтобы мне сломали ноги. Что посоветуешь, а?

Он начал расхаживать по тесному помещению, слишком нервничая, чтобы стоять на месте. Скудный свет, который проникал сквозь закрытые ставни, отбрасывал зловещие тени в каждый угол. Из соседней лавки доносилась задорная болливудская мелодия.

Салман уставился на портфель.

– Сколько там? – его голос стал более сдержанным.

Лаллу напевал дребезжащую, жизнерадостную мелодию, расхаживая взад-вперед и усиливая удушающую атмосферу в комнате.

– Больше, чем я думал. Больше, чем мне нужно на свадьбу сестры и лечение Абу.

– А как же полиция?

– Не волнуйся, я уйду отсюда. Здесь меня искать не станут.

Он снова обошел магазин, продолжая мурлыкать напев и пряча за ним страх.

– А если за тобой все-таки придут?

– Я вытащу оттуда родителей. – Вот, наконец-то он произнес это вслух. Это его шанс. Второго такого уже не будет. – Здесь достаточно денег, чтобы выкупить их. Я вытащу их из бхатти.

Он собирался сделать то, что не удалось Джугну.

– Разве это не опасно, Лаллу? А как же твой брат? Это вообще возможно?

Лаллу никогда не рассказывал Салману подробности того, что случилось с Джугну, но Салман знал достаточно, чтобы восстановить картину. И понимал, что в смерти брата для Лаллу сосредоточился весь ужас прошлого.

Салман положил руку другу на плечо, на его лице читалась тревога.

– И будь осторожнее с Омером. Он с этим не смирится и непременно отправит кого-нибудь искать вора. Ты же знаешь, у него повсюду глаза и уши.

Лаллу ободряюще кивнул другу. Потом повернулся к открытому портфелю, взял пачку денег и, разорвав бумажную ленту, скреплявшую деньги, развернул их веером.

– Сегодня днем поеду в бхатти.

Глава двадцать четвертая

Лаллу сменил черную одежду и незаметно вышел из магазина на базар, где в полуденную жару все еще было тихо. Лавки вынесли товары на улицу. Он прошел мимо ряда ярко-розовых надувных ракет, висящих под навесом магазина игрушек, десятков стеклянных браслетов, разложенных в коробки из-под обуви и сверкающих на солнце, и гирлянд розовых, красных и желтых цветов из пластика. Остановился под огромной вывеской «Магазин сумок “Раджа”», где в витринах и дверях висели спортивные и дорожные сумки, а также детские школьные рюкзаки всех фасонов и расцветок. Нужный рюкзак попался на глаза сразу. Черный, дешевый и ничем не примечательный.

Лаллу вернулся в магазин – ставни все еще оставались закрытыми, а Салман безуспешно пытался вздремнуть в кресле за прилавком, – и переложил пачки денег в рюкзак, чтобы всегда носить деньги при себе, так надежнее.

Дойдя до дна портфеля, он заметил какие-то бумаги и уже собирался взглянуть на них, когда громкий грохот заставил его вздрогнуть. Салман подскочил, и друзья с тревогой переглянулись. Кто-то стучал по закрытой ставне снаружи. Лаллу взял портфель, засунул в ящик за прилавком, застегнул рюкзак и присел за прилавком.

– Кто это, брат? – позвал Салман, не открывая ставню, а у Лаллу бешено заколотилось сердце.

Но это оказался всего лишь недовольный клиент, требовавший новый мобильный. Салман отвернулся, и Лаллу перевел дух.

Он снова взял машину Салмана. Так добираться до бхатти намного быстрее. На обочине дороги подросток пристроил деревянную трехколесную тележку с двумя высокими белыми металлическими конусами, направленными вверх, и продавал ледяное кульфи на палочке по тридцать и сорок рупий. Лаллу с удовольствием купил бы себе кульфи, чтобы охладиться, но сейчас было не до того. Когда он отъезжал, по вискам и подмышкам стекали струйки пота. Дни, когда он ездил на «рендж-ровере» Аламов с кондиционером, остались в прошлом. Впереди над дорогой мерцал и струился раскаленный воздух, которому тоже не лежалось на жаре.

На время поездки в бхатти Лаллу спрятал рюкзак с наличными под пассажирское сиденье, подальше от глаз. Он собирался вывезти семью. Все должно быть просто – погасить оставшийся долг, и родные свободны. Он подавил неприятное чувство, царапавшее в животе, что Хира, скорее всего, захочет узнать, откуда у него такие деньги, и что хозяева все равно не любят, когда люди покидают бхатти. Но он собирался это сделать.

Лаллу никогда раньше не ездил туда на машине. Все выглядело по-другому. Он вспомнил свое первое возвращение в бхатти. Большую часть минувших лет он общался с родными только по телефону. Сначала по телефону Мумтаз, потом по старому мобильному, раздобытому для него Салманом, да еще пару раз абу его навещал. Когда после смерти Ризвана Мумтаз продала мастерскую, Лаллу не мог больше оставаться один. Потратив часть тех небольших денег, которые ему дала Мумтаз, на автобусы, он отправился домой, спустя десять лет после того, как абу увез оттуда его на велосипеде.

Теперь Лаллу съехал с главной дороги на разбитую грунтовку и закрыл окна, чтобы не пропускать клубы пыли. Машина раскалилась, а снаружи бушевала тихая пыльная буря. Он ехал со скоростью пешехода, едва различая дорогу, и к тому времени, как он припарковался в конце дороги, авто покрылось красной пылью.

Когда Лаллу вышел на выжженную землю, его камиз прилип к спине. Мимо прошли две женщины, неся на головах стопки кирпичей. Мужчина проехал на тяжело