Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

нагруженной телеге, запряженной ослом. Никто не обращал на него внимания, в точности как и в первый раз, только Шабнам шагнула вперед, внезапно оборотившись красивой взрослой девушкой, которая, расплываясь в знакомой улыбке, схватила его за руку и втащила в хижину. Остальные члены семьи смотрели так, словно видели перед собой незнакомца или джинна, явившегося их мучить.

К нему подбежала Пинки.

– Ой, братик, где ты взял машину?

Она обежала ее, ведя рукой по ржавому кузову и оставляя следы на пыли. Лаллу смущало, что эта обшарпанная машина могла так ее взволновать.

Он провел рукой по волосам Пинки, и сестренка улыбнулась. Она еще так юна. У нее нет тех прекрасных воспоминаний о Джугну, которые были у него, но, к счастью, у нее нет и воспоминаний о его утрате. Когда Пинки наконец уедет отсюда, сколько времени ей понадобится, чтобы наверстать упущенное детство? Когда Лаллу впервые увидел ее много лет назад, девчушке было шесть лет, она сидела на земле в грязном рванье, играя с куском глины, и смотрела на него как на незнакомца, а его сердце подпрыгнуло и разбилось. У нее было лицо Джугну.

В небе собирались тучи, но жара не стихала. Ами и Шабнам работали на улице, но, завидев Лаллу, последовали за ним в хижину. Абу лежал на тонком одеяле прямо на жестком полу, кашель у него не проходил, и температура по-прежнему была высокой.

– У меня хорошие новости. Деньги есть. Ами, ты можешь начинать подготовку к свадьбе, а тебя, абу, я отвезу к врачу. Я одолжил машину, так что тебе не придется идти пешком. – Лаллу говорил быстро, надеясь, что они не станут задавать слишком много вопросов.

Ами стиснула сыну плечи и поцеловала в макушку, когда тот наклонился. Когда Лаллу вернулся сюда в первый раз, абу, постаревший и еще больше сгорбившийся, поднялся поздороваться, крепко-крепко обнял сына и заплакал. Но ами сидела неподвижно, не обращая на него никакого внимания. Шабнам объяснила, почему она молчит, и Лаллу понял, что это не физическая болезнь. Он тихонько подошел и сел рядом. Только тогда мать повернулась к нему, погладила по щеке и прижала его руку к сердцу. Она смотрела на него с изумлением, как изможденный путник в пустыне смотрит за внезапно выросший перед глазами оазис, принимая его за мираж.

Абу приподнял руку. Лаллу опустился на колени рядом с ним и только тогда понял, как тяжело дышит отец. Лицо его покрывала тонкая пленка пота. Он с трудом говорил. Лаллу порывисто прижал к груди его руку.

– Не говори ничего. Я все устрою, потом приду и заберу тебя.

Абу стало намного хуже. Поговорив с Хирой и получив разрешение отвезти абу к врачу, надо сразу записать его на прием в нормальную клинику.

Лаллу встал, дал ами немного денег из рюкзака и еще раз взглянул на абу, скорчившегося на полу, – тень самого себя.

– Пошли, пора возвращаться к работе, – сказала Шабнам. Одинокий соловей снаружи разразился грустной трелью.

Абу попытался встать, но Шабнам его остановила.

– Лучше отдыхай, абу. А то завтра не сможешь работать. – Она повернулась к Лаллу. – Если он не отлежится, лихорадка вернется.

Абу все так же работал каждый день, у него не было выбора. Хира настоял.

Лаллу последовал за женщинами, все еще оглядываясь на отца.

Ами и Пинки сели у ряда кирпичей, который сложили раньше, а Шабнам отошла в сторону готовить глину и потянула за собой Лаллу, подальше от остальных.

– Откуда у тебя деньги? – Она вгрызлась в землю лопатой.

Лаллу наблюдал, как Пинки изо всех сил пытается справиться с тяжелой опалубкой для кирпичей. Теперь у него были деньги, и чем скорее они отсюда уберутся, тем лучше. Нужно поговорить с Хирой, но вести разговор на эту тему следует весьма осторожно.

– Достаточно денег и на свадьбу, и на врачей? – Шабнам смешала выкопанную глину с водой, взбивая ее лопатой, и повернулась посмотреть на брата.

Он глубоко вздохнул.

– Послушай, я все уладил. Разве не этого хотел Джугну?

Лицо Шабнам помрачнело. Она перестала копать и положила руку на бедро.

– Джугну сам себя погубил, Лаллу. Мне все равно, чего он хотел. И не нужны никакие дурацкие замыслы. Я хочу знать, что задумал ты.

Он был поражен яростью в ее голосе, потрясен, как она говорит о Джугну.

Когда Лаллу впервые вернулся сюда после проведенного в тоске по родителям детства, ему хотелось только одного – бежать из этого места безысходности. Отсутствие брата ощущалось во всем. В том, как Пинки улыбалась улыбкой Джугну. В том, как съежился абу, сгорбившись под тяжестью прожитых лет. В той грусти, которая вспыхивала на лице Шабнам, когда она думала, что брат не смотрит.

Отсутствие Джугну ощущалось повсюду и сегодня, и Лаллу подозревал, что так будет всегда. Нельзя рисковать, рассказывая Шабнам о деньгах, пока вся семья не будет в безопасности, далеко отсюда. Говорить об уходе из бхатти слишком опасно, и он знал это как никто другой. Он подошел к сестре и положил руки ей на плечи.

– Никаких замыслов нет, понятно? Зато теперь есть деньги. Для нас. Я поговорю с Хирой и отвезу абу к врачу.

Она оттолкнула его плечами, вытерла лоб тыльной стороной ладони и снова принялась за лопату, еще яростнее ворочая глину.

– Я не хочу хоронить еще одного брата, Лаллу. Держись от него подальше. С разговора с Хирой у Джугну и начались неприятности. Мы, может, и не свободны, но зато вместе. И замуж мне не нужно. Я останусь здесь и буду заботиться об ами и абу. И все у нас будет прекрасно.

Конечно, все у них было далеко не прекрасно. Это видно любому, но Лаллу понимал, почему она так говорит: сестра отчаянно хочет, чтобы все было хорошо. Сейчас неподходящий момент, чтобы рассказывать ей о своих планах. Вот он поговорит с Хирой, все уладит, а уж потом сообщит им. Будь Джугну здесь, он сделал бы то же самое. Сделал бы все возможное, лишь бы обеспечить семье безопасность. В этом Лаллу не сомневался.

* * *

По пути к дому Хиры Лаллу сопровождала стая черных коршунов, они кружили и парили над ним, и их распахнутые крылья мрачными силуэтами вырисовывались на фоне раскаленного добела неба. Скользя, они поднимались все выше и выше, выискивая падаль, крыс или сбитых на дороге животных, и их пронзительные крики эхом разносились в неподвижном воздухе. Лаллу было известно, что Джугну говорил с Хирой и даже с «большим боссом» – владельцем бхатти – о том, чтобы уйти, и это стало причиной всех проблем, но он-то намеревался поступить по-другому. Заключить сделку.