Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

– У друга одолжил.

Машина была совсем другая, не тот «рендж-ровер», к которому она привыкла, и, возможно, это напомнило ей о том, как она отказалась ему помочь. Вид у нее сделался растерянным.

– Прости за то, как папа с тобой обошелся. Это было несправедливо. Ты всегда был добр ко мне.

Лаллу несказанно удивился этим словам и кивнул в знак понимания. Он не ожидал, что она извинится за поступки Омера.

В каком-то смысле ему было жаль Ясмин, ведь ее предала подруга. Настоящую-то дружбу не купишь за все деньги мира. Ему повезло, что у него есть Салман.

– Хочешь, отвезу тебя домой? – повторил он, на этот раз мягче. Но только произнеся эти слова, вдруг полностью осознал, что натворил. О чем он думал? Подбирать под дождем дочь Омера, а потом еще и предлагать отвезти ее домой? Стоит Лаллу приблизиться к дому Омера меньше чем на милю, бывший хозяин сразу же сдаст его полиции. И то, что он сейчас спас Ясмин, не сыграет никакой роли.

К счастью, она решительно покачала головой.

– Я бы предпочла сейчас не быть дома. После твоего недавнего откровения мама с папой все время ссорятся, а вдобавок ко всему вчера у папы украли портфель. Он очень зол. Можешь отвезти меня к Софи?

Лаллу невольно глянул на сиденье рядом с собой, радуясь, что спрятал рюкзак с деньгами под ним.

– К твоей подруге Софи, которая живет в Балашахе?

Балашах находился в часе езды. С учетом обратной дороги уйдет как минимум два часа. Лаллу посмотрел на датчик топлива, понимая, что бака не хватит, и не желая тратить драгоценные деньги на бензин.

Должно быть, Фатима заметила его взгляд и оказалась более проницательной, чем он всегда считал, пообещав:

– Я дам тебе денег на бензин. Пожалуйста, отвези меня.

Ну, хоть что-то. Внутренне вздохнув, он включил зажигание.

– Биби… не говори Омер-сахибу, что я тебя сегодня подобрал.

Девушка встретилась с ним взглядом в зеркале и кивнула.

– Не волнуйся, я ничего не расскажу папе. У меня нет желания рассказывать хоть что-то этому человеку.

К заправке он подъехал с опаской, оглядев площадку перед тем, как остановиться. Осторожность была оправданна. Они, конечно, не в военном городке, где Лаллу ограбил Омера, и тот, конечно, даже не видел этой машины, но его не покидало чувство тревоги. Впрочем, в такую погоду других машин не было – даже заправщики покинули свои посты. Лаллу вышел, отжимая воду из все еще мокрого камиза, и стал заправлять бак.

На колонку, укрываясь от ливня, уселась взъерошенная черная кукушка. Птица явно наблюдала за ним, поворачивая головку вслед каждому его движению. Лаллу, настороженно поглядывая вокруг, торопился побыстрее накачать бак. Когда он, наконец, выбрался с заправки, сзади подъехал черный «рендж-ровер». Это же определенно не Омера машина. Нет, нельзя быть таким мнительным.

Ливень стих, превратившись из яростного небесного потока в сильный дождь. Он лил ровно, отбивая ритм по крыше. До вечера было еще далеко, но небо настолько затянуло облаками, что разлились сумерки. Лаллу включил фары.

Жуткий ливень опустошил улицы. У Аламов в такую погоду всегда жарили пакоры[54]. Иногда Гуддо тайком приносила немного Лаллу и Бабаджи. Они сидели под навесом, слушая шелест дождя и наблюдая за стремительными струями, вдыхая его аромат, а острые пакоры согревали им животы. Вот и сейчас живот у Лаллу предательски заурчал.

К тому времени, как он добрался до последнего отрезка пути – пустынной дороги длиной около мили, без уличного освещения и с одной-единственной полосой движения, – стало еще темнее. Дорога шла вверх, с обеих сторон окруженная полями, свежевымытыми и ярко-зелеными. Под дождем паслась одинокая каурая лошадь.

На полпути Лаллу заметил в зеркале заднего вида машину. Большой черный «рендж-ровер». Фары у машины были включены на полную мощность, и она внезапно прибавила скорости, подъехала очень близко, сверкая фарами, и засигналила. Лаллу крепче сжал руль и выпрямился на сиденье. Съехал на обочину, но машина сзади продолжала сигналить.

Ясмин что-то говорила сдавленным голосом, но стук дождя по крыше и гудок сзади все заглушали. Это же тот черный «рендж-ровер»! Фары в зеркале ослепляли. Потея от напряжения, Лаллу пытался сохранять спокойствие. Да ладно, просто нетерпеливый водитель из Лахора.

Лаллу снова выехал на дорогу, но сбавил скорость, пропуская «рендж-ровер». И когда тот подъехал вплотную, вздохнул с облегчением, ожидая, что «рендж-ровер» его обгонит. Но тот не обогнал, а поехал медленнее, и теперь две машины двигались бок о бок. В этот момент небо расколола такая яркая вспышка, что ночь превратилась в день. Во всполохе молнии Лаллу увидел, как окно пассажирского сиденья рядом с ним опустилось. Водитель в черной балаклаве повернулся к нему лицом. Пока Лаллу смотрел в недоумении, мужчина поднял руку в перчатке и направил пистолет прямо ему в голову.

Ясмин увидела это одновременно с Лаллу и закричала. Инстинктивно он резко затормозил. «Судзуки» немного занесло на мокрой дороге, но потом, взвизгнув шинами, машина остановилась. Большой автомобиль рванулся вперед. Лаллу превратился в комок нервов и инстинктов. Не думая – на это не было времени, – он резко переключил рычаг задней передачи, вывернул руль до упора, развернулся и поехал обратно, преследуемый раскатами грома. Мокрые шины пошли юзом в знак протеста. Он вдавил педаль в пол, но это ничего не изменило: через несколько секунд «рендж» снова догнал их. Молнии снова осветили небо, на этот раз прямо над головой. Дождь хлынул сильнее, дворники бешено работали, впереди в нескольких футах уже ничего не видно. Ладони Лаллу взмокли от пота, руль начал скользить, и его пришлось так крепко сжимать, что костяшки пальцев побелели. Ясмин что-то кричала сзади, но он полностью, всем существом сосредоточился на том, что делает в данную секунду.

Раздался душераздирающий треск грома, но даже он не смог заглушить выстрел. Переднее стекло разлетелось, руки и лицо осыпало осколками. Ясмин закричала. Она ранена? Последовал еще один выстрел, и еще один – Лаллу почувствовал, как под ним лопнула шина, и машина съехала с дороги. Это кровь на его камизе? Он повернул руль, но траектория не изменилась. Машина все еще двигалась, но в пустоте. Они летели по воздуху, как в любимом фильме Салмана о Бонде, только это был не трюк в замедленной съемке, а реальная жизнь. Их несло в поля, но падение длилось целую вечность.

Пока они летели, Лаллу мельком увидел луну, выглядывающую из-за облаков. И подумал, успела ли убежать лошадь. А еще подумал, увидят ли родители его изувеченное тело. Его швырнуло вперед, и он приготовился. Хруст