Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

В комнате сопело человек пятьдесят. Над головой медленно вращались два потолочных вентилятора. Воздух влажный, густой от запаха немытых тел. Людей с оружием здесь явно не было.

И тут его с головой накрыла паника, словно невыносимая жара лахорского лета. Рюкзак. В нем были все деньги, и он лежал под сиденьем. Лаллу вытянул шею, морщась от боли при каждом движении, но рюкзака рядом с кроватью не увидел. В этой сумке было все его будущее, и она исчезла. Он проверил карманы. Мобильного телефона тоже нет, как и пачки денег, которая там лежала.

У него пересохло во рту, но медсестру он вызвать не мог. В голове вспыхнуло: Ясмин! Ее нигде не видно. Впрочем, это же мужское отделение, так что здесь ее быть и не должно, к тому же отец, скорее всего, забрал девушку в частную больницу, как только узнал, что она попала в аварию.

Ее отец. Мысль об Омере заставила Лаллу содрогнуться. О чем он думал, когда забирал Ясмин? Следовало оставить ее там и уехать. Если Омер и раньше злился, то теперь из-за своей драгоценной дочери будет в ярости… она ранена? Жива ли вообще? Почему в них стреляли? Кто-то хотел убить его? Или Ясмин? Кто мог желать его смерти? Может быть, кому-то нужно его убить, чтобы похитить Ясмин? Но как кто-то мог знать, что она окажется в машине Салмана?

Измученный, с раскаленной головой, Лаллу закрыл глаза, чтобы заглушить вопросы, и снова увидел, как опускается окно, а ему в голову смотрит дуло пистолета. Подавив боль в груди и кое-как справившись с неподвижной ногой, он принял полусидячее положение, оперся на подушку, решив не переживать аварию заново. Но не смог избавиться от этого, отключить шум и образы в голове, а лишь погрузился в беспокойную дрему, снова и снова просыпаясь от звука выстрелов.

* * *

Разбудил Лаллу запах, от которого у него сжался желудок. На соседней кровати сидел старый морщинистый дед, на вид лет за девяносто. На нем были толстые очки, а в ухе потрепанный слуховой аппарат. Старик держал перед собой открытый контейнер с едой и макал роти в соус, долго держа лепешку там, чтобы она полностью пропиталась и стала мягкой и ее можно было разжевать беззубыми деснами. Вокруг в комнате царила суматоха: родственники приносили пациентам завтрак. В воздухе тяжело плыли разные запахи, и желудок у Лаллу запротестовал.

Лаллу не сдержался.

– Дядюшка, зачем ты мучаешь меня этим восхитительным запахом?

Старик подвинул к себе контейнер с едой, словно боясь, что Лаллу набросится на нее. Он яростно дожевал кусок и проглотил.

– У тебя что, нет родственников, которые могут принести тебе еды?

Лаллу сглотнул. А и правда, чем занимаются родители? Может, абу сегодня попытается снова лепить кирпичи? А может, они уже начали готовиться к свадьбе, не зная, что Лаллу попал в больницу? Он ведь дал родителям немного денег из рюкзака, когда навещал их.

Лаллу покачал головой, отводя взгляд.

– Они даже не знают, что я здесь.

Рядом с соседом на кровать сел молодой человек. Он улыбнулся Лаллу.

– Не обращай внимания на моего дядюшку – он к старости стал уж очень большим любителем поесть.

Молодой человек оторвал половину лепешки и взял одну из секций контейнера. Старик заворчал и попытался выхватить это у него, но племянник отвел руку подальше.

– Тебе не следует так много есть, дядя, особенно с твоими почками.

Молодой человек протянул еду Лаллу, который поднялся, несмотря на боль в груди. В контейнере оставалось немного ачара[55], и он жадно проглотил его вместе с лепешкой. Но половины лепешки и глотка ачара ему было мало.

Племянник усмехнулся.

– Хвала Аллаху, похоже, тебе это было очень нужно. Что с тобой случилось, брат?

Лаллу беспокойно заерзал.

– Автомобильная авария. Я слишком быстро ехал под дождем и, должно быть, потерял управление. Я мало что помню… – Он даже не знал, какой сегодня день, как долго он был без сознания.

Мужчина достал телефон и протянул Лаллу.

– Вот, позвони родителям и скажи им, где ты. Они же наверняка беспокоятся.

Лаллу взял мобильный и первым делом проверил дату. Он потерял день. В аварию он попал в ночь вторника, а сегодня утро четверга. Его привезли, оказали первую помощь, и он только что очнулся. Пытаясь осмыслить произошедшее, он набрал номер.

К счастью, Салман ответил сразу.

– Салман? Я попал в автомобильную аварию.

– Что? Как это случилось? Где ты?

– Долгая история. Расскажу при встрече.

– Но ты хоть в порядке?

– Я… ну, я жив, что само по себе чудо. – Лаллу понял, что голос у него дрожит. Это действительно было неожиданно – остаться в живых после событий вторника.

– Хорошо, я сейчас примчусь, где ты? Где это произошло? Ты ехал на «судзуки»?

Лаллу обхватил голову руками. Он совсем забыл о машине Салмана. Непонятно, в каком она состоянии, но вряд ли в хорошем.

– Да, извини, дружище, я не знаю, что с ней.

– Не волнуйся об этом…

– Нет-нет, на самом деле это важно. – Он поднял взгляд, понимая, что племянник соседа прислушивается к разговору. – В машине, под сиденьем был рюкзак со всеми моими… э-э… важными вещами.

Салман помолчал.

– Ты имеешь в виду деньги?

Лаллу кивнул:

– Да. Ты должен вытащить их, дружище. От этой сумки зависит все мое будущее.

Он сказал Салману название больницы, которое ему сообщил племянник соседа, и где именно машина попала в аварию.

Салман на мгновение задумался.

– Возможно, машину уже отбуксировали. Надо узнать, куда ее отвезли. Я приеду, как только смогу.

Лаллу нажал отбой и вернул мобильный телефон владельцу. Оставалось только ждать. В той сумке были все его упования. Без них не будет ничего. Ни надежды, ни будущего. Он дал родителям немного денег, чтобы они пережили трудный период, но сразу вытащить их из бхатти не смог. Сейчас он был измотан, у него все болело, в голове неотступно крутились одни и те же мысли и тревоги. Очень хотелось поговорить с Фатимой. Разговоры с ней всегда успокаивали его и помогали взглянуть на вещи под другим углом, но у него не было телефона, не было возможности с ней связаться.

Он все еще переживал за свой рюкзак, когда услышал громогласный поток ругательств, настолько грубых, что даже Кука был бы шокирован. Лаллу повернул голову и увидел, как в палату входит крупная женщина в некогда белой форме. Густая копна вьющихся черных волос с ослепительно-белыми прядями собрана на затылке в пышный хвост. Стуча по полу низкими каблуками, женщина что-то бормотала