Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Лаллу едва мог дышать, окаменев от ужаса перед тем, что Хира явно вознамерился делать дальше.

Хира усмехнулся, пренебрежительно махнул рукой в сторону абу:

– Отойди, старик. Мы не можем позволить таким насекомым распространять заразу своих безумных идей по всему бхатти.

Один из мужчин оттолкнул абу к периметру круга, и, пока тот стоял спиной, Хира кивнул двум мужчинам, стоявшим по обе стороны от Джугну. Те подняли биты. Первый удар пришелся Джугну по затылку, и он кулем свалился на землю. Ами закричала и бросилась к нему, но один из мужчин преградил ей путь и схватил за локти. Двое других держали абу, брыкающегося и бьющегося. Мужчины размеренно и ритмично опускали на Джугну крикетные биты, словно разбивая асфальт на дороге. Лаллу закричал и что было сил рванулся к брату. Один из мужчин перехватил его и снова повалил на землю, заведя ему руки за спину. Удары следовали один за другим, по всему телу Джугну. Хира спокойно и методично ходил вокруг подручных, наблюдая за их работой.

Собаки учуяли кровь и яростно залаяли. Лаллу снова дернулся к Джугну, но в нескольких сантиметрах от него и Шабнам Таари держал на цепи собаку. Лаллу стоял перед сестрой, словно живой щит, а она цеплялась за него, рыдая от страха. Пес рвался с цепи и скалил зубы так близко, что он видел, как с них капает слюна. Собака залаяла ему в лицо; Таари ослабил цепь, и она прыгнула к Лаллу. Шабнам закричала, Лаллу затрясся, а Таари рассмеялся.

Лаллу слышал стоны и крики жителей деревни, рычание и лай собак, но Джугну молчал. Ни криков, ни стонов боли. Ничего. Только глухой стук крикетных бит, когда они разбивали плоть и ломали кости. Ами стояла на коленях и кричала. Кричала за своего старшего сына.

В какой-то момент Хира окликнул своих амбалов, и те остановились. Обе биты были испачканы кровью, а мужчины пыхтели, словно целый день провели в тяжких трудах. Джугну неподвижно лежал на животе. Воцарилась полная тишина. Один из мужчин пнул Джугну ногой в плечо. Ничего.

Хира крикнул жителям деревни:

– Ладно, думаю, сегодня вечером мы сделали достаточно. С этим тараканом покончено, но, если найдутся еще, не думайте, что я не приду за ними. Надеюсь, мы искоренили болезнь. – Он хлопнул в ладоши. – Ну, всё, расходитесь по домам. Больше здесь смотреть не на что.

Жители молча убрели в тень. Вскоре остались только Лаллу и его родные. Подручные Хиры, водрузив на плечи окровавленные крикетные биты, тоже удалились. Они хорошо провели время. Когда факелы и собаки скрылись, родители бросились к Джугну. Лаллу наблюдал со стороны, ожидая, что Джугну вот-вот сядет, обернется к нему и усмехнется:

«Эй, каале бхут, в чем дело? Ты думал, мне конец? Да я просто подыгрывал им. А ты повелся!»

Но Джугну не двигался.

«Видал тех собак? Вот это зубищи, – сказал бы он, если бы только сел. – А я не боялся». Если бы только его нога не была согнута под немыслимым углом.

Ами села рядом с Джугну на землю и, повернув, обняла его. Прижала к груди окровавленную голову и плечи и завыла. Абу стоял рядом на коленях, тихо плача. А Лаллу увидел лицо Джугну как раз перед тем, как ами обняла старшего сына. И ему хватило.

Он обернулся и увидел, как мужчины уезжают, забираясь в кузова пикапов. Он увидел, как Таари вытер ботинок дупаттой ами и бросил ее на землю. Затем увидел то, что до сих пор не замечал. В конце ряда хижин стояла длинная черная машина, в которой сидел мужчина в темных очках. Он был достаточно далеко и ни в чем не участвовал, но явно наблюдал за всем происходящим. К машине подошел Хира, мужчина кивнул ему, поднял стекло и уехал. Остальные исчезли через несколько минут, и семья осталась в безрадостном свете полной луны.

Медленно, парами и тройками, жители деревни выползали из своих хижин. Чтобы обнять за плечи ами, поплакать с абу, утешить детей.

– Нет-нет, он еще теплый. Он все еще мой Джугну! – кричала ами, когда ее пытались оторвать от тела сына. Одна из женщин обняла Шабнам. Кто-то развязал Джугну руки и накрыл тело простыней. Лаллу смотрел, не в силах пошевелиться, его слезы высохли. «Проснись, Джугну. Пошли ловить светлячков».

Через некоторое время дядюшка Юнис произнес сквозь слезы, текущие по короткой белой бороде:

– Его нужно похоронить сегодня ночью.

Абу покачал головой, не в состоянии ничего сказать.

– Они же вернутся утром и заберут тело. Если вы похороните его сегодня ночью, у вашего сына хотя бы будет могила.

Дядюшка Хайдер поднял накрытого простыней Джугну, словно спящего ребенка. Осторожно положил на чарпай. Мужчины, женщины и дети окружили кровать, кто-то плакал не стесняясь, кто-то молчал, кто-то просто стоял в потрясении. Лаллу подтолкнули, и он подошел к Джугну. Снял простыню с избитого лица, запятнанного красной грязью и кровью. Коснулся лба Джугну, в последний раз откинув назад его длинноватые волосы. Ами права: он был еще теплым.

Четверо мужчин подняли чарпай на плечи, остальные встали кругом. Лаллу обернулся и увидел позади ами. Дупатта, обычно покрывавшая ее голову, исчезла. Мама схватила кулаком прядь волос и вырвала ее, когда на долгом, медленном пути к кладбищу мужчины прошли мимо скупо дымящей трубы.

Глава двадцать восьмая

Жгучая боль пронзила голову Лаллу. Моргнув, он попытался открыть глаза. На светлой стене темнело большое пятно. Кровь? Между стеной и полом тянулась тонкая трещина. Из трещины показались три неуверенные лапки насекомого. В поле зрения появился таракан, высоко взмахнув усиками. Он пересек пол, пробираясь мимо, опьяненный свободой. Лаллу замер и огляделся. Он жив.

Откуда-то издалека, из чего-то невидимого донесся голос. Лаллу вспомнил темноту и крики. Попытался сесть, но грудь пронзило болью. Он был накрыт простыней, грудь и левая нога перебинтованы. Малейшее движение причиняло боль. Большая комната, полная людей, одни в кроватях, другие на матрасах, третьи на голом полу. Больница. Свет в комнате тусклый, в одном конце мерцала одинокая лампочка. Окна отсутствовали, невозможно сказать, день сейчас или ночь. Никто не ходил, слышались лишь хрипы и шарканье, но в основном люди спали. Значит, ночь? Но который час?

В голове остались только выстрелы и буря. Лаллу отчаянно пытался вспомнить детали. На ум пришли крики с заднего сиденья машины, непрекращающийся дождь в надвигающейся темноте и уставившееся в него дуло пистолета. Как он остался жив?

Лаллу огляделся, пытаясь успокоиться, дышать ровно.