Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

металла пронзил его насквозь. Через руки, между лопатками, вниз по груди и в живот. Упав на руль, он почувствовал резкую боль, и как раз в этот момент из-за облаков полностью вышла луна, осветив небо, машину и дождь.

Когда за Джугну пришли, в небе тоже висела луна, свидетель всего, что произошло той ночью. Лаллу тогда ничего не смог сделать, чтобы защитить брата, и для себя сейчас он тоже ничего не мог сделать.

Глава двадцать седьмая

В ту ночь, четырнадцать лет назад, когда пришли люди с собаками, ружьями и крикетными битами, огромная желтая луна необычайно низко висела в небе. Лаллу держал в руке свой новый крикетный мяч, ощущая его вес, гладя пальцами швы, вдыхая тяжелый запах кожи, вспоминая, как славно он крученой подачей несколько часов назад выбил Джугну из игры. Он лежал на полу, Шабнам с одной стороны, а Джугну с другой. Все спали. Джугну во сне вздрагивал. Каждый раз, когда брат шевелился, Лаллу затаивал дыхание, боясь, что тот проснется и опять захочет уйти, но Джугну продолжал спать. Лаллу перекладывал мяч из одной руки в другую, крепко держа его. А сумку Джугну он на всякий случай спрятал там, где брат не смог бы ее найти.

Непонятно, сколько времени он так пролежал, но, видать, было уже за полночь, когда он услышал лай собак и безошибочно узнаваемый хруст множества тяжелых ботинок, злобно вышагивающих по земле. Лаллу выпрямился, сердце бешено колотилось. Сквозь легкую занавеску, закрывавшую дверной проем, стал виден приближающийся к хижине круг пылающих факелов. Затем наступила тяжелая мертвая тишина.

Он протянул к отцу руку с дрожащими пальцами, и тут тишину разорвал леденящий душу рев, и в хижину ворвалась толпа мужчин. Отец и брат вскочили. Ами закричала и притянула к себе Лаллу и Шабнам, обняв обоих. Мужчины с криками оттолкнули их в сторону. В разгар хаоса кто-то резко ударил Лаллу ногой по ребрам, выбив из него дух. Шабнам расплакалась. Зачем они здесь? И тут же сам понял. Джугну. Один из мужчин ударил брата в живот, из горла Джугну вырвался хрип, после чего его выволокли из хижины. В мерцающем свете факелов мужчины выглядели жутко и напоминали демонов.

Абу взревел и, спотыкаясь, бросился вслед за сыном вон из хижины. Ами последовала за ним, издавая тихие отчаянные мольбы.

– Нет! – Лаллу выскочил следом за родителями, а за ним и Шабнам.

Снаружи Джугну швырнули на колени, один мужчина грубо связал ему руки за спиной. По обе стороны стояли двое здоровяков в балаклавах с крикетными битами в руках. Вокруг сгрудились другие, кто-то держал факелы, кто-то собак на металлических цепях. Все чего-то ждали.

Джугну пытался вырвать руки из пут.

– Что вы делаете? Отпустите меня!

Стоящий рядом мужчина так сильно ударил Джугну тыльной стороной ладони, что тот упал лицом на землю. Другой схватил за волосы и резко поднял. По подбородку стекала струйка крови. Абу бросился к Джугну, но собаки залаяли на него, натягивая цепи. Мужчины оттолкнули абу, и он отступил. Ами, протянув руки, поймала его и оттащила, Шабнам цеплялась за ноги. Мужчины заткнули Джугну рот кляпом, чтобы он не мог говорить. Джугну дрожал, его камиз был разорван.

Вдруг Лаллу понял, чего они ждут. В золотом лунном свете к ним приблизился силуэт. Хира. Ами заскулила рядом с ним, и сердце Лаллу наполнилось отчаянием и стало холодным, как выводок новорожденных котят, выброшенных в реку в мешке с камнями.

– Разбудите всех в бхатти! – прорычал Хира. – Все должны увидеть, что делают с мерзкой крысой, которая нагло шастает вокруг, думая, что мы не заметим. Разбудите всех. Немедленно!

Мужчины пошли по хижинам. Лаллу заметил среди них Таари, который стучал в стены, кричал в окна, пока не разбудили всех в бхатти. Люди стекались несмело, один за другим, дрожа и широко раскрыв глаза, от холода кутаясь в накидки, чуя недоброе.

– Сюда, сюда, быстрее! – крикнул им Хира, и они обступили него, образовав безмолвный круг. Джугну и двое здоровяков посередине, а над всеми зловеще нависала труба.

Хира дождался, пока все уставятся на него. Страх высушил даже слезы Шабнам.

– Небось удивляетесь, почему вас разбудили среди ночи. Вините вот этого парнишку. Эта… крыса, – выплюнул Хира последнее слово, – шныряет вокруг, вмешивается в дела, которые его не касаются.

Джугну, широко раскрыв глаза, качал головой из стороны в сторону. Хира не обращал на него внимания.

Сердце Лаллу стучало так громко, что он удивлялся, почему Хира его не слышит.

– Как вы знаете, семья Ашрафа переехала в бхатти около года назад. Этот подонок в последнее время вздумал мутить здесь воду. Он воображает, что я занимаюсь какой-то благотворительностью. Хочет жить в доме, получать еду, и чтоб ему еще и платили. Честный труд ему не по нутру. Он считает это несправедливым и предпочел бы весь день играть в крикет. К тому же хочет уйти не только сам, хочет, чтобы ушли и другие. Я же хочу, чтобы вы все кое-что поняли. Этот парень – убийца. Прошлой ночью он убил бедного безумного мальчика Ранов, утопив его в ручье. Невинного ребенка. И я уверен, вы согласитесь, что зло нужно искоренять, где и когда бы оно ни встретилось.

Некоторые жители ахнули. Люди отчаянно перешептывались. Лаллу посмотрел на родителей. Неужели Хира говорит о Хаснате? Хаснат мертв? Абу смотрел на Хиру, отчаянно качая головой. И тут Лаллу вспомнил то, чего в семье не знал никто и отчего кровь у него застыла в жилах: прошлой ночью Джугну вернулся весь мокрый. Но он никогда бы не сделал этого с Хаснатом. Хира наверняка лжет.

– А теперь я хочу показать вам, что случается с теми, кто лезет не в свое дело, кто думает, будто может уйти отсюда, не выплатив долга, – продолжил Хира. Абу медленно вышел в центр круга, держа руки молитвенно сложенными перед собой.

– Хира-сахиб. – Голос абу дрожал.

До этого момента Лаллу был напуган. Но когда он услышал дрожь в голосе абу, его охватил ужас.

– Сахиб, я хотел бы попросить прощения. Мой сын молод и горяч. Он не понимал, что делает. Возможно, вы ошибаетесь, но что бы он ни сделал, я возьму на себя ответственность. Я готов работать на вас всю оставшуюся жизнь, господин. Отпустите его, а я позабочусь, чтобы он больше никогда даже не заикнулся об уходе. Он всего лишь мальчик.

Хира позволил абу закончить и уперся рукой в бедро.

– Прощение так легко не дается, старик.

– Умоляю, я исполню все, что скажете. – Абу медленно подошел