Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Укрывшись в жалкой тени, Лаллу чувствовал, как пот ручьем стекает по спине. Длившаяся уже несколько месяцев жара и сушь стали невыносимы. Здания, люди, машины – все задыхалось под толстым слоем пыли. Листья на деревьях запылились так, что казались серыми. В туманном воздухе поднимались клубы пыли, похожие на дым. Джинсы Лаллу были слишком тесными, одежда слишком черной. Он тосковал по своему свободному хлопчатобумажному шальвар-камизу.

– Бхаи-сахиб, возьми воздушный шарик, а? – мальчик, не старше пяти лет, пытался продать ему красный надувной шарик в форме сердца. Лаллу прогнал его.

В тени здания заправки расположилась группка мужчин, игравших в карты. Они позвали его в свою компанию, но Лаллу, не желая отвлекаться, отвернулся и достал принесенную с собой газету, однако руки так дрожали, что пришлось разложить ее перед собой, не отрывая глаз от дороги. Он наблюдал за подъезжающими машинами, за заправщиками и за водителями, ожидающими очереди. Следил и за картежниками, пока они не разошлись, и за продавцами воздушных шаров и уличными торговцами, отчаянно бившимися за каждую рупию.

Он просидел так долго, что на улице перестали обращать на него внимание, когда, наконец, увидел подъезжающий белый «ленд-крузер». Точно по расписанию, в десять, как и каждое утро понедельника. Спутать авто с другим было невозможно. Лаллу потратил множество часов на мытье и полировку этой машины и потому узнал бы ее где угодно. И вот она перед ним. Если он сейчас сделает это, пути назад не будет.

Сердце колотилось, Лаллу поднял газету, словно щит, руки внезапно замерли. Грудь словно сдавило, но он дышал ровно и спокойно. При виде надвигающегося «крузера» он задумался, может, стоит передумать, пока еще не поздно. Ведь если его поймают, то запрут и ключ выбросят. Он больше никогда не увидит ни родных, ни Фатиму. И это еще при условии, что полиция схватит его раньше Омера. Если первым окажется прежний хозяин, то полученные тогда удары покажутся ему легким поглаживанием. Но мысли о том избиении помогали не расслабляться. У него синяки были по всему телу. Он помнил, как его, прижатого к стене, свернувшегося калачиком, били ботинком – было не только больно, но и унизительно, и эти ощущения пока еще жили в нем. Никто не заслуживал такого.

Машина подъехала ближе. Лаллу увидел Омера и пустое пассажирское сиденье рядом с ним. Все, такого шанса больше не будет. Он встал, прикрыл лицо газетой и направился к «крузеру», накинув на голову шаль, словно в песчаную бурю.

Омер остановил машину у колонки и опустил окно. На этой стоянке бензин в бак заливал заправщик, водителю выходить не требовалось. Омер бросил несколько слов заправщику, который уже сунул шланг в горловину, и с равнодушно-небрежным видом оперся затылком о подголовник. Топливный бак и водительское сиденье находились с одной стороны машины, пассажирское же оставалось без присмотра. Лаллу подобрался к «крузеру» сзади, так что машина прикрывала его от зорких глаз охранника. Он натянул шаль на лицо, оставив на виду только глаза. Времени на размышления не осталось.

Через заднее окно он видел Омера, сидящего за рулем. Омер взял телефон. Лаллу присел, прокрался к передней пассажирской двери и открыл ее. Портфель был именно там, где и должен был быть: в нише для ног с передней пассажирской стороны. Он схватил его и помчался прочь.

Краем глаза Лаллу увидел, что Омер повернулся с ошеломленным видом, и, не теряя ни секунды, рванул вперед что есть духу.

Омер заорал ему вслед:

– Эй, вор! Держи его! Держи вора!

К крикам Омера присоединились и другие. Лаллу выбежал с площадки, намереваясь двигаться узкими переулками, чтобы Омер не мог преследовать его на машине. Но когда он пробирался сквозь кусты, накидка зацепилась за сухие ветки, не пуская вперед. Чем сильнее он дергал, тем больше накидка запутывалась в шипах. Голоса позади становились все громче. Отчаянный рывок, треск рвущейся ткани – и беглец освободился.

Свернув на боковую дорогу, Лаллу бежал и бежал, пока не оказался достаточно далеко от заправки, от криков и паники. Быстрый взгляд назад убедил его, что никого нет, поэтому он снял шаль с лица и жадно глотнул пыльного воздуха. Не желая останавливаться, он продолжал бежать, обливаясь потом, пока легкие не возопили о снисхождении.

Наконец, Лаллу остановился в каком-то переулке. Вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и положил туда портфель, затем прислонился к стене, стараясь восстановить дыхание. Это совсем не походило на беготню с Салманом – кражу манго у дядюшки Камала или доставку заказов. Те времена казались счастливыми и беззаботными. А сейчас было страшно. Он вздрагивал от каждого шороха листьев, каждая машина вдалеке гналась за ним, каждый порыв ветра преследовал именно его. Сегодня ему грозили гораздо более серьезные последствия.

Отдышавшись, Лаллу свернул на улочку, где припарковал машину Салмана. Портфель он прижимал к груди, словно пытаясь успокоить все еще грохочущее сердце, дать ему понять, что вся затея того стоила. Портфель казался подозрительно легким. Омер почти каждый день набивал его наличными. Но последнее время Лаллу так не везло, что именно сегодня он вполне мог оказаться пустым. Когда Лаллу подъехал к магазину, Салман сидел за прилавком, уткнувшись в телефон.

Прежде чем выйти из машины, Лаллу огляделся. Магазин был пуст, базар тих. Сиеста – большинство людей обедают или отдыхают после обеда.

– Уже вернулся? Как поиски работы? Есть не хочешь? – И Салман показал большим пальцем на соседний ларек с едой.

Лаллу не ответил. Он повернулся к окну и закрыл жалюзи. Салман смотрел на него с недоумением. Оба минуту привыкали к тусклому свету внутри, а затем Лаллу вынул из пакета портфель.

– Что ты наделал? – медленно выговорил Салман.

Лаллу глубоко вздохнул.

– У меня не было выбора. Это единственный выход, дружище. – Он осторожно положил портфель перед собой на пол и присел рядом с ним – хрупкой и ценной вещью.

Салман покачал головой.

– Это?..

Лаллу кивнул.

– Омер складывает сюда деньги. Я много раз видел. Ведь каждое утро клал портфель в машину. Теперь мне нужно лишь немного удачи.

Он щелкнул застежками, но они не открылись. Сердце опять бешено заколотилось, Лаллу порылся за прилавком, нашел большие ножницы и с отчаянием начал тыкать ими в неподдающийся портфель. Салман наблюдал, как Лаллу наконец удалось открыть изуродованный клапан. Оба замерли: из портфеля на них глядели плотные пачки денег, сложенные в несколько рядов.