Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Лаллу чувствовал себя виноватым, потому что из-за него ей пришлось солгать бабушке. Ни одна уважающая себя семья не одобрит, чтобы их дочь тайком встречалась с мужчиной, который не обещает на ней жениться, а Фатиме именно поэтому приходилось лгать родным, чтобы с ним встречаться. Вот если бы он каким-то образом смог сделать их свидания официальными, если бы смог найти работу, разрулить ситуацию с родителями, тогда, пожалуй, смог бы отправить их с предложением руки и сердца. Может быть, тогда ее родные приняли бы его.

Лаллу улыбнулся и кивнул в сторону машины:

– Я могу отвезти тебя на машине, так будет быстрее.

Девушка засмеялась, смешно сморщив нос – он всегда считал эту ее манеру очаровательной.

– Нет, нас кто-нибудь увидит. Но ты уже все починил?

Он встал и потянул Фатиму за собой, не отпуская ее руки все время, пока показывал машину, которая была почти готова. Не зря же он над ней потел, проклинал, уговаривал.

– Нужно еще покрасить, но это уже чисто для красоты. Видела бы ты ее неделю назад. А теперь каждая вмятинка выправлена, каждая царапинка зашпаклевана, и двигатель урчит ровнехонько. Салман будет в восторге.

Девушка улыбнулась его энтузиазму и села на пассажирское сиденье, а он завел двигатель.

Он опустил голову, краснея.

– Извини, я так много говорю об этой машине.

– Нет, не извиняйся. Это настоящее достижение. Ты должен гордиться.

И тут она наклонилась и поцеловала его в щеку. Время словно застыло. В полубессознательном состоянии он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и уставился в эти потрясающие глаза. Он так долго наблюдал за Фатимой в детстве, что забыл, что и она, вполне возможно, наблюдает за ним. Не задумываясь, он подался к ней и, сам не понимая, что делает, поцеловал. Он взял ее лицо в дрожащие ладони и зарылся лицом в волосы. От девушки пахло крадеными манго и первыми лучами солнца после бури. Когда они оторвались друг от друга, Фатима застенчиво улыбнулась ему. Лаллу чувствовал, что вот-вот лопнет от счастья.

После ухода Фатимы он так же тайком вернулся в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться, и на этот раз сел на автобус до Ичхры, где обитали люди зажиточные, но не такие богатеи, как Аламы. Дома здесь были поменьше и плотнее жались друг к другу, улицы – многолюднее.

Весь день Лаллу ходил от дома к дому; небо раскалилось добела, солнце нещадно палило. Но к какому бы дому он ни подходил, слуги его прогоняли. Когда ему удавалось поговорить с хозяином, повторялся один и тот же разговор: «Какой у тебя опыт? Где работал до этого? Да, я знаю Омера Алама. Почему ты ушел?»

Лаллу оставлял свой номер телефона, но на обратный звонок не надеялся. Омер наверняка сделает все, чтобы он не нашел новой работы.

К вечеру он вернулся к дому, в котором служанка утром посоветовала зайти снова и поговорить с хозяином, так как им, возможно, нужен водитель. Его последняя надежда. На улице стояли серая «королла» и белый «судзуки». Семья, очевидно, совсем не такая богатая, как Аламы, но достаточно состоятельная, чтобы позволить себе водителя. Хоть какая-то, но надежда.

Он позвонил в дверь, и открыла женщина в безупречном шальвар-камизе с настолько жестко накрахмаленной дупаттой на плече, что та, наверное, могла стоять сама по себе.

Женщина взглянула на него и стала закрывать дверь.

– Мы ничего не покупаем.

Он сделал шаг вперед, понимая, что, проведя весь день на улицах, выглядит подозрительно помятым.

– Нет-нет, биби, я ищу работу. Водителем. Ваша уборщица посоветовала вернуться и поговорить с вами.

– Мне не нужен водитель, я наняла его вчера.

Лаллу с самого утра ходил от двери к двери, умоляя о работе. Он был измотан до предела: не спал прошлой ночью, весь день ничего не ел, и у него болели ноги.

– Но, биби, она сегодня утром попросила меня вернуться. У меня большой опыт, я…

– Я же сказала, что мне не нужен водитель.

Женщина хотела закрыть дверь, но Лаллу протянул руку, останавливая ее.

– Биби, я…

– Что ты делаешь? – Ее голос перешел в визг. – Как ты смеешь? Отпусти дверь. Бобби. Бобби!

Лаллу в ужасе отшатнулся, когда крупный мужчина в грязном шальвар-камизе выскочил откуда-то сбоку.

– Выведи этого человека отсюда и закрой за ним ворота.

Говорить что-либо уже не было времени. Лаллу не дался Бобби и выбежал, но за воротами охранник-громила все-таки его догнал и дал пинка, отчего Лаллу упал на землю. Ворота с грохотом захлопнулись, и Бобби скрежетнул запором.

Грязь с обочины дороги прилипла к его вспотевшему лицу и рукам. Он отряхнулся как мог и отправился в долгий путь домой. На небе не было ни облачка, даже обещание дождя не приносило утешения. У него не было денег, работы и возможности оплатить аренду комнаты. К тому же в животе постоянно ворочалось ужасное чувство, напоминавшее, насколько опасным может быть Хира.

Не имея других вариантов, сегодня вечером Лаллу просто хотел вернуться в свою комнату и смыть с себя дневную грязь и пот. Он вышел из автобуса и направился к району, гадая, достаточно ли поздно, чтобы рисковать. Неужели Кука уже спит? Где-то позади непрерывно сигналила машина.

Гудок становился громче.

– Эй, дуролом, весь мир услышит меня раньше, чем ты.

Он обернулся на знакомый голос. Из окна машины, которую починил Лаллу, высовывался Салман и ругал друга. Лаллу ее еще не покрасил, поэтому она была необычного, очень неестественного цвета. На части кузова из голого металла местами проступала красновато-коричневая ржавчина, а кое-где оставались синие пятна старой краски.

– Дружище, ее еще нужно покрасить. Что ты вообще здесь делаешь? – удивился Лаллу.

– Ношусь по Садару, как безголовая курица, ищу тебя. Ты же пропал, на звонки не отвечаешь. – Салман наклонился и открыл пассажирскую дверь. – Садись.

Что-то в выражении лица друга заставило Лаллу впрыгнуть в машину, не задавая вопросов. Салман рванул вперед, не успел пассажир толком закрыть дверь. Лаллу посмотрел на свой телефон – он пропустил четыре звонка от Салмана, пока искал работу.

– Так ты собираешься рассказать мне, что происходит, или просто похищаешь?

Салман ничего не ответил, и Лаллу без сил откинулся на спинку сиденья. Главное, чтобы его потом отвезли домой и не пришлось никуда идти пешком. Они ехали молча. Через десять минут Салман припарковался у заброшенного здания на темной улице и повернулся к