Румия - Мария Омар

Глава 5

Нравится – не нравится

2002, Актобе

Это действительно был Азамат. Когда они отошли от притихших борцов, он спросил с улыбкой в голосе:

– А ты, Румия, не будешь со мной здороваться?

– Привет! – пробормотала она смущенно.

– Как я вовремя тебя заметила, Азамат! – затараторила Айка. – Гляжу – полицейский, думала позвать на помощь, а это еще и ты! Твой друг? – она посмотрела на высокого парня, который все это время молча шел рядом.

– Тимур, – представился тот.

– Очень приятно! Айя. Вы тоже из полиции?

– Не совсем, – сдержанно ответил Тимур.

– Отвезем вас домой от греха подальше, – весело сказал Азамат. – Таким красивым девушкам нельзя ночью гулять одним. Машина недалеко, пойдемте.

– С вами хоть на край света, да, Румия? – Айка явно не собиралась домой. – Посидим, пообщаемся?

– С удовольствием бы, но работа, – Азамат развел руками. – Вас куда?

– Да тут недалеко, на Сатпаева, можно и пешком. Но лучше на машине, – спохватилась Айка. – Общаговские обзавидуются!

«Девятка» с погасшей мигалкой стояла у рынка «Алия». Они сели внутрь.

– Есть сигарета? – спросила Саида.

– Не курим, – ответил Азамат.

– Оба-на, правильные менты? – съязвила Саида. Наверное, Айка толкнула ее в бок, потому что она замолчала.

– Насовсем приехала, Румия? – повернулся Азамат.

– Да.

– А ты как поживаешь, как жена? – спросила его Айка.

– Нормально, – ответил он тоном человека, у которого испортилось настроение.

До общежития доехали быстро. Азамат продиктовал номер своего телефона и строго, как старший брат, сказал:

– Звоните, если вдруг будет нужно. И не ходите одни по ночам.

Девушки вышли. С верхнего этажа раздалось улюлюканье. Саида задрала голову и прокричала:

– Э, чё надо?

– Ментовки-прошмандовки, – крикнул кто-то невидимый с балкона.

Румие захотелось нырнуть обратно в машину. Саида выматерилась и пообещала подняться, чтобы сломать кричавшему ноги. Айка хихикнула:

– Да не обращай внимания, дураки!

Кто-то коснулся плеча Румии. Она обернулась.

– Можно твой телефон? – сказал Тимур серьезно, словно охранник на входе, спрашивающий пропуск.

– Мой? – удивилась она, потому что в машине он не произнес ни слова.

Посмотрела на Айку, та энергично закивала. Номер, который Румия выучила несколько дней назад, вылетел из головы. Айка, увидев ее замешательство, сама продиктовала цифры со своего телефона, а Румия зачем-то добавила:

– Только лучше писать эсэмэски, я не люблю звонки.

– Запомню, – бросил Тимур.

В это время свет фар проезжавшей мимо машины упал на его лицо, но она все равно не смогла его разглядеть.

– Поехали, – позвал Азамат, и Тимур поспешил в машину.

Матрас на полу в общаге был неудобным. Румия то и дело натыкалась на пружину спиной, поэтому легла боком, ближе к Айке. Выключив свет, они стали шептаться.

– А Тимур-то на тебя глаз положил! – сказала та, и у Румии вспыхнули щеки.

Хорошо, что в темноте этого не было видно.

– Интересно, как, если мы друг друга толком не рассмотрели, – с нарочитым равнодушием сказала она.

– Ну, мало ли, почувствовал что-то. Я, например, даже в голос могу влюбиться. Эх, жаль, Азамат женат.

Румия тихо вдохнула ртом и так же бесшумно выдохнула горячий воздух в ладонь.

– И давно? – голос все равно получился глухим.

– В прошлом году. Говорят, даже не встречался толком. По залету, наверно. Но он внимания на меня все равно не обращал. Даже в письмах писал «сестренка».

– Гхм.

– А как тебе Тимур?

– Пока непонятно.

Румия натянула простыню до подбородка. За окном раздался свист.

– Бақыт[124]! – крикнули с улицы.

– Кто это? – прошептала она.

– Ща серенады начнут петь, – сказала Айка. – Один несчастный влюбленный. Везет же некоторым!

– Да уж, – Румия зевнула. – А вот я больше не пойду никуда ночью, мне такие приключения не нужны.

– Эх, ты стала такой скучной в своем универе.

Отвернувшись, Айка почти мгновенно засопела. Румия задрала голову и посмотрела в темное раскрытое окно, откуда раздавалась незнакомая казахская песня. Певец то и дело сбивался, но пел так искренне, что ей захотелось быть той, кому адресовано его послание. Саида выругалась, что нельзя закрыть окно – слишком жарко. Румия повернулась на другой бок. В голове вертелись сегодняшние впечатления, борцы, Азамат, Тимур, мысли о работе и новом жилье. В какой-то момент она даже хотела разбудить Айку, возмутиться, что та называет аульских борхами, и рассказать, как в Оренбурге радовалась, услышав казахскую речь от русского Коли, – но потом провалилась в сон, а утром все это показалось глупым.

На новый день были большие планы. Самое важное – устроиться в школу, но прежде – привести себя в порядок. Единственный душ в общежитии сломался, поэтому пришлось использовать старый трюк, которому ее научила Бибка. Когда отключали воду, она сыпала на голову муку, распределяла ее по волосам, расчесывала и растирала полотенцем. Волосы после такой «мойки» становились свежими и блестящими, главное – хорошенько вытряхнуть остатки муки. Зубы пришлось чистить в общей кухне, в той же раковине, где мыли посуду. Румия надела строгую черную юбку, бледно-голубую блузку, туфли на каблуках.

– Ништяк! – одобрила Айка. – Прям настоящая учительница.

Глядя в круглое зеркальце, она раскрыла глаза пошире, вытянула губы и стала красить ресницы. Искоса посмотрела на подругу.

– Что не так?

– Все нормально, а почему ты спрашиваешь?

– Молчишь все утро.

– Просто не могу говорить, когда предстоит что-то важное. Надо сосредоточиться.

– Да не бойся, такую, как ты, с руками и ногами оторвут! Сейчас в учителя никто особо не хочет. Я больше зарабатываю со своим средним образованием. Так, все, кажется, опять несу лишнее.

Айка закончила макияж, перескочила через большую сумку, едва не наступив на спящую Саиду, и на испуганный взгляд Румии махнула рукой, сказав, что ту по утрам не разбудишь и пушкой. Позавтракали вареными яйцами.

Вышли на улицу. Ветер мигом растрепал прически. Айка, пожелав удачи, села в троллейбус, Румия нырнула в «Газель». Не успела войти, как водитель, резко газанув, сорвался с места. Едва не упав, она задержалась за чью-то спину и села на свободное сиденье. Отдышавшись, огляделась вокруг. Люди с заспанными лицами были погружены каждый в себя и этим совсем не отличались от оренбургских.

– Оплачиваем проезд, – сказал парнишка лет пятнадцати, сидевший на переднем кресле лицом к пассажирам.

Масломер – так в Актобе называли кондукторов. Румия протянула монету, он сунул ее в черную сумку на поясе. У гимназии в 11-м микрорайоне, наклонившись и едва не задев головой проем над дверью, она вышла.

Трехэтажное здание было выкрашено в светло-розовый цвет. В холле стояла каникулярная тишина, охраны не было.