Румия - Мария Омар

На улице папа закрашивал синей краской белые буквы под вывеской «Айсулу». Румия разглядела только кончик «чи», который тут же исчез под кистью.

– Опять написали «сволочи»?

Папа хмуро кивнул.

Солнце светило ярко, и Румия прищурилась. Прошлась по подтаявшему грязному снегу вокруг ларька, пытаясь разглядеть что-то в натоптанной дорожке.

– А давай за ними следить!

Папа устало усмехнулся:

– Мы и так по полночи не спим. Черт с ними. Пусть пишут. А я буду закрашивать хоть каждый день. Еще бы мама твоя из-за этого не расстраивалась.

Румия сжала мокрый снег в жесткий шарик, прицелилась в закрашенную надпись, но не бросила. Пошла к Айке.

– У меня к тебе дело! – предупредила она с порога.

Айка, измазанная в муке, показала на стул.

– Ща, бауырсаки дожарю! Что там?

– Помнишь, я говорила, что нам постоянно пишут гадости на ларьке?

Айка кивнула, переворачивая вздувшийся бауырсак в шипящем масле. Румия сглотнула слюну.

– Давай выследим, кто это делает!

– Давай! – Айка вытащила готовые бауырсаки и положила в сковороду белые квадратики теста. – А как? Они же ночью.

– А мы сторожить будем! Сможешь убежать? Я подожду, пока родители заснут, и тоже выйду.

Айкины глаза загорелись:

– Давай попрошусь к тебе ночевать, а то мамка ночью каждый шорох слышит.

– Ага, точно!

– К вам она пустит. Вечно говорит, вот Румия ходит аккуратно, не то что ты, вот Румия – отличница, а ты в отцовскую породу мозгами. Можно подумать, сама умная…

– Ладно, в общем, отпрашивайся, жду!

Румия бодро шла домой. Ей нравилось, как она все придумала. Она представила, как папа узнает и удивится: «Ты поймала?» Она гордо кивнет и скажет: «Мы с Айкой». А тот человек, который делает зло их семье, будет сидеть с поникшей от стыда головой и просить прощения. Айка пришла к вечеру с кульком бауырсаков и тяжелым портфелем.

– Для маскировки, – заговорщически прошептала она. – Скажем, что я пришла учить алгебру.

– Тебе темных очков не хватает, – засмеялась Румия. – Вылитый шпион!

– Знаешь, что я принесла? – Айка достала старые кассеты.

– Зачем? Мама не любит музыку, у нее голова вечно болит.

– Не, мы их размотаем. Пацаны делали так засаду. Ночью ленты не видно, мы их завяжем на проходе. Тот человек споткнется, и мы его поймаем.

– А я фонарик у папы взяла. Посветим гаду прямо в лицо.

– Класс!

Мама покормила их тефтелями и похвалила бауырсаки.

– Сама делала, Айя?

– Да, – Айка довольно раскраснелась.

– А наша Румия не умеет, совсем мы ее избаловали!

– Зато она отличница! – Айка выпила сорпу из-под тефтелей и попросила:

– Можно добавки?

– Конечно! – мама тяжело встала и выложила из кастрюли три мясных шарика. – Душа радуется, какой у тебя аппетит! Ой, абику забыли позвать, она так любит тефтели. Отнесете ей, Румия?

Поев, девочки оделись, взяли маленькую кастрюльку, которую мама закутала в полотенце, чтобы не остыла, и вышли во двор. Стемнело.

– Добрая у тебя мама! И настроение у нее хорошее. Не то что моя, вечно орет, – Айка несла кастрюлю.

– Тихо, не поскользнись! Она на меня внимания не обращает. Точно я пустое место.

– А я бы просто мечтала, чтобы мамка меня не замечала.

Они осторожно прошли между сараями по заледеневшей земле. В доме абики горел свет. Румия дернула дверь.

– Уже закрылась. Абика-а!

Она постучалась. Послышалось лязганье щеколды.

– Вы что так поздно ходите? – сказала абика, появившись в проеме.

– Айсулу Амантаевна тефтели передала, – Айка протянула кастрюлю. – Вот, еще теплые!

– Можно подумать, я буду есть их на ночь! – проворчала абика, но по голосу Румия поняла, что она довольна. – Ладно, рақмет, идите домой.

И крикнула вслед:

– Утром приходите на чай, пирог с курагой испеку!

Родители легли спать рано. В этот вечер они не ругались – может, потому, что дома был чужой человек.

Румия с Айкой подождали немного, надели приготовленные заранее куртки, шапки и на цыпочках выскользнули из комнаты. Тихо-тихо открыли дверь на веранду, потом вторую – на улицу.

– Кажется, не заметили, – шепнула Румия.

Айка вытащила моток магнитной ленты из-под кассет, зацепила ее за железный штырь ниже замка и стала тянуть к дереву.

– Если пройдет тут, обязательно споткнется!

– А если с другой стороны?

– Они же всегда здесь пишут. А тут мы будем следить сами.

Закончив западню, они спрятались за ларек. Влажный зябкий воздух пробирал насквозь – они прижались друг к другу, чтобы согреться. Где-то лаяла собака. На трассе изредка проезжали машины, выхватывая светом фар части домов. Послышались шаги. Девочки схватились за руки и замерли. Шаги затихли. Айка хотела выглянуть, но Румия удержала ее за рукав, приложив палец к губам. Едва слышный скрип заставил ее задержать дыхание. Кто-то был рядом. У Румии застучало сердце.

– Выходим? – прошептала едва слышно Айка.

– Давай.

Они выскочили сбоку ларька, и кто-то побежал. Силуэт был высокий, двигался быстро.

– Стой! – кричала Айка. – Руми, включай фонарик!

Переключатель заклинило. Румия сняла варежку и дрожащими руками попыталась его сдвинуть, но только уронила фонарик. Айка помчалась за убегавшим. Внезапно им навстречу выехала машина и осветила его фигуру. Это был долговязый парень в обтягивающей шапке. Он быстро завернул за угол и исчез. Лица его разглядеть не удалось.

– Кто это? – спросила запыхавшаяся Румия.

– Похож на кого-то, – Айка стояла согнувшись пополам и громко дышала.

– Мара! – воскликнула Румия.

– Думаешь?

– Точно он! Вот гад!

Они зашагали к дому.

– Родителям скажем? – спросила Айка.

– Нет, давай сначала проверим.

Глава 7

Учительница

2002, Актобе

Тут и там по улицам шли опрятно одетые в школьную форму дети с заслонявшими лица букетами. Румия теперь была не среди них, а с другой стороны – учительской, и порадовалась, что не нужно, как раньше, нести Галине Мухтаровне три гладиолуса, вытянувшихся по стойке смирно. Любимым учителям она дарила букеты астр-сентябринок, похожих на фиолетовые ромашки. Такие же были в руках мальчика, который остановился сейчас возле школьного забора, чтобы завязать шнурок на ботинке. Делал он это медленно, раскрасневшись от усердия, а женщина рядом, взяв у него букет, торопила:

– Быстрей, Адюкóш, ну что ты застрял, опоздаем – и будешь, как в прошлый раз, стоять в последнем ряду.

Румия засмотрелась на них и врезалась в грудь старшеклассника. Тот что-то пробормотал, извиняясь, а окружающие его парни в несуразно сидящих на них школьных костюмах загоготали. Она дернулась вбок и направилась к школе, уже никого не разглядывая.

В большом дворе торчали кусты шиповника, на глинистой почве росла островками полынь. Учителя под звуки песни про школьные годы чудесные пытались построить