Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

На зов леди Лофтон он прибыл сразу, усевшись в двуколку рядом с присланным за ним лакеем, которому за всю дорогу не сказал и слова. Марк Робартс говорил бы со слугой от Хогглстока до самого Фрамли-Корта, отчасти о земле и лошадях, но отчасти и о материях более возвышенных. Мистер же Кроули глубоко поразил лакея своей молчаливостью.

Леди Лофтон изложила хогглстокскому пастору свои горести, добавляя, впрочем, то и дело, что мистер Робартс – превосходный приходский священник, «такой священник в церкви, какого я только могу желать». (Этим она хотела избавить себя от мнений мистера Кроули по церковным вопросам и сосредоточить его внимание на одном-единственном насущном предмете.)

– Однако, мистер Кроули, он получил этот приход в очень молодые годы и не так тверд, как бы мне хотелось. Тут немало и моей вины, ибо я определила его на столь важное место столь рано в жизни.

– Полагаю, да, – ответил Кроули, которого, возможно, эта тема немного задела за живое.

– Безусловно, безусловно, – продолжала ее милость, подавляя некоторую досаду, – однако дело сделано, и его не воротишь. Нимало не сомневаюсь, что мистер Робартс станет образцовым священником, ибо сердце у него хорошее и чувства правильные, но боюсь, сейчас он поддался искушению.

– Я слышал, он охотится два-три раза в неделю. Все вокруг нас об этом говорят.

– Нет, мистер Кроули, не два-три раза в неделю, очень редко больше одного. И я убеждена, он делает это больше ради общества лорда Лофтона, чем ради чего-либо другого.

– Не понимаю, каким образом это смягчило бы его вину, – сказал мистер Кроули.

– Это значило бы, что он не так сильно поддался вкусам, которые я не могу считать в священнике иначе как порочными.

– Они порочны во всех, – сказал мистер Кроули. – Само занятие это жестоко и ведет к праздности и разврату.

Леди Лофтон вновь пришлось проглотить досаду. Она призвала мистера Кроули на помощь и считала неразумным сейчас с ним ссориться. Однако ей неприятно было слышать, что развлечения ее сына праздны и развратны. Она всегда считала охоту достойным времяпрепровождением для сельского джентльмена. Более того, в ее глазах это была важнейшая институция английской сельской жизни, в каком-то смысле даже священная. Леди Лофтон ужасалась одной мысли, чтобы лисицу поймали в капкан, и безропотно смирялась с похищением своих индеек. Посему она не хотела слышать, что охота порочна, и не имела ни малейшего желания советоваться по этому поводу с мистером Кроули. Тем не менее она проглотила свой гнев.

– В любом случае священнику это не пристало, – продолжила она, – а поскольку я знаю, что мистер Робартс высоко ценит ваше мнение, я надеюсь, вы посоветуете ему бросить эту забаву. Ему может быть неприятно, если я лично выскажу ему свое недовольство.

– Безусловно, – ответил мистер Кроули. – Не дело женщины давать священнику советы по такому поводу, если она ему не мать, не жена и не сестра.

– Поскольку я живу в том же приходе и поскольку…

«Поскольку я здесь главная и всем управляю» – такие слова выразили бы мнение ее милости, но она разумно удержала их при себе. Леди Лофтон решила, что не ей следует указывать мистеру Робартсу на недопустимость его привычек, и не собиралась отступать от этого решения, отстаивая свое право на такое внушение.

– Да, – сказал мистер Кроули, – именно так. Все это позволяет мистеру Робартсу дать вам совет, если он сочтет ваш образ жизни неподобающим, но не позволяет вам указывать ему.

Леди Лофтон приходилось очень нелегко. Она прилагала все свои женские силы, чтобы сделать как лучше и не задеть притом чувства грешника, а духовный утешитель, которого она призвала себе на помощь, говорит так, будто она заносчива и самовластна. Она признала слабость своей позиции в отношении приходского священника, когда прибегла к помощи мистера Кроули, зачем же он тычет ей в лицо этой слабостью?

– Да, сэр; надеюсь, мой образ жизни этого не требует, но речь немного о другом; я хотела бы знать, поговорите ли вы с мистером Робартсом?

– Безусловно, – ответил он.

– Буду премного обязана. Только заклинаю вас, не будьте с ним жестоки. Он замечательный молодой человек, и…

– Леди Лофтон, если я возьмусь за это дело, я буду говорить как умею, теми словами, что даст мне Господь. Надеюсь, я ни к кому не бываю жесток, но в любых случаях хуже чем бесполезно говорить что-либо, кроме истины.

– Конечно, конечно.

– Если уши слишком нежны для истины, то и разум настолько извращен, что не получит от нее пользы.

Затем мистер Кроули собрался откланяться, но леди Лофтон настояла, чтобы он остался на ланч. Напрасно священник отнекивался – тут она была непреклонна. Может быть, ей и негоже давать пастору советы касательно его обязанностей, но в вопросах гостеприимства она знает, как поступать. Мистер Кроули не уйдет из ее дома, не подкрепившись. В этом споре леди Лофтон взяла верх, а мистер Кроули – когда речь зашла о холодном ростбифе и горячей картошке, а не об относительном положении священника и его прихожанки – смутился и почти оробел. Миссис Лофтон рекомендовала мадеру вместо хереса, и мистер Кроули подчинился сразу, тем более что не видел между ними разницы. Затем в двуколке оказалась корзина «морской капусты» для миссис Кроули; он бы выгрузил подарок на месте, да не посмел. Никто не сказал ему, что под капустой припрятано варенье для детей; леди Лофтон сочла, что сладкое доберется до тех, кому предназначено, безо всякой помощи мистера Кроули. И он вернулся домой во фрамлейской двуколке.

Дня три-четыре спустя мистер Кроули отправился пешком во фрамлейский викариат. Для этого он выбрал субботу, предварительно выяснив, что по субботам лисьей охоты не бывает, и вышел рано, чтобы точно застать мистера Робартса, пока тот не ушел по приходским делам. До места мистер Кроули впрямь дошел очень рано, потому что, когда в половине десятого он вошел в дом викария, сам викарий, его жена и сестра только сели завтракать.

– О, Кроули! Какой вы молодец! – воскликнул Робартс и, не дав гостю произнести и нескольких слов, усадил его за стол.

Пока Кроули думал, как объяснить свой внезапный визит, миссис Робартс налила ему чаю, а Люси подала тарелку и вилку.

– Надеюсь, вы извините мое вторжение, – пробормотал он наконец, – но у меня к вам несколько слов по делу.

– Конечно, – ответил Робартс, кладя ему на тарелку вареные почки, – однако ничто так не помогает делам, как хороший завтрак. Люси, намажь мистеру Кроули