Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

лорда Лофтона, и матушку его слова покоробили: по всему выходило, что он против союза Лофтон – Грантли. Она не сомневалась, что так будет, если сын заподозрит сговор с целью его уловить. И похоже, он все-таки заподозрил. А иначе зачем это ехидное замечание, что Гризельда как нельзя лучше подходит для Юстины?

А сейчас нам надо вернуться на полдня назад и описать маленькую сцену, которая объяснит и дурное настроение лорда Лофтона, и его обидные для матери слова. Сцена эта произошла дней через десять после того, как миссис Робартс и Люси вместе гуляли по саду. За эти десять дней Люси ни разу не позволила молодому пэру завести с ней длинный разговор. Она один раз обедала во Фрамли-Корте и еще один раз провела там вечер; лорд Лофтон трижды или четырежды приходил в викариат и высматривал ее в местах обычных прогулок, однако с того дня, как леди Лофтон намекнула миссис Робартс на свои страхи, прежние непринужденные разговоры так и не возобновились.

Лорду Лофтону очень недоставало Люси. Поначалу он не заподозрил в перемене чьего-либо умысла и даже почти не думал об этом, хоть и ощущал смутную досаду. Однако ближе к отъезду ему начало казаться странным, что он слышит голос Люси, лишь когда та обращается к его матери или своей невестке. Тогда он решил поговорить с ней до отъезда и распутать загадку.

Это свое намерение он исполнил в середине того самого дня, вечером которого его матушка так некстати принялась восхвалять Гризельду Грантли. Робартс, он знал, не дома, а миссис Робартс с его матерью в усадьбе, составляет список бедняков, о которых надо будет особо заботиться в отсутствие леди Лофтон. Воспользовавшись всем перечисленным, лорд Лофтон смело вошел в сад викариата и небрежно спросил садовника, в доме ли кто из дам. Так он и поймал бедняжку Люси на самом пороге.

– Вы уходите или возвращаетесь, мисс Робартс?

– Ухожу, – ответила Люси, силясь придумать, как избежать продолжительного разговора.

– Вот как? Не могу ли я предложить…

– Боюсь, что нет, лорд Лофтон, поскольку я иду к нашей ближайшей соседке, миссис Подженс. Вряд ли у вас сию минуту есть дело к миссис Подженс или к ее младенцу.

– А у вас есть?

– Да, и особенно к Крошке Подженсу. Крошка Подженс – настоящее чудо, ему всего два дня.

Говоря, Люси продвинулась на шаг или два. Лицо его милости немного омрачилось, и он решил, что не позволит Люси Робартс обвести себя вокруг пальца. Он пришел с ней поговорить и поговорит. Их прежние дружеские отношения вполне давали на это право.

– Мисс Робартс, – сказал он, – я завтра уезжаю в Лондон и если не попрощаюсь сейчас, то совсем не успею попрощаться.

– До свидания, лорд Лофтон, – сказала Люси, со всегдашней веселой улыбкой протягивая ему руку. – Не забудьте провести через парламент обещанный мне закон о защите моих курочек.

Он пожал ей руку, но это было не то, чего ему хотелось.

– Миссис Подженс и ее младенец уж как-нибудь потерпят десять минут. Я не увижу вас несколько месяцев, а вы как будто жалеете сказать мне два слова.

– Да хоть двести, если вам этого почему-то хочется, – весело ответила она, возвращаясь в гостиную, – просто я не хотела вас задерживать, поскольку Фанни нет дома.

Люси была совершенно собранна и куда лучше его владела собой. Внутренне она трепетала при мысли о предстоящем разговоре, но внешне не выказывала и тени волнения и думала лишь о том, как не выказать его и дальше.

Лорд Лофтон сам толком не знал, какого разговора так решительно добивался. У него не было определенной мысли, что он любит Люси Робартс. Не было мысли, что он, любя ее, хочет либо, наоборот, не хочет на ней жениться. Он вообще ничего об этом не думал, ни худого, ни доброго. Ему нравилась Люси, и он считал ее очень хорошенькой. Разговаривать с ней было приятно и вовсе не трудно, не то что с Гризельдой Грантли или некоторыми другими знакомыми ему девушками. Полчаса в обществе Люси всегда приводили его в отличное расположение духа. С ней он чувствовал себя умнее, чаще обсуждал предметы, стоящие разговора. И так вышло, что он привязался к Люси Робартс, но не спрашивал себя, платоническое это чувство или антиплатоническое. Впрочем, незадолго до ее отдаления с его стороны прозвучали слова, которые любая девушка могла бы счесть антиплатоническими, будь у нее желание так их рассматривать. Он не бросился к ее ногам, не объявил, что его снедает всепожирающая страсть, но руку ей пожимал с нежностью, говорил с ней откровенно о себе, о матери, сестре и друзьях, называл ее «мой милый дружок Люси».

Для нее это было и сладостно, и горько. Она часто убеждала себя, что ее симпатия к молодому лорду – чисто дружеского свойства, и считала ложью холодный сарказм, с которым люди смотрят на подобные отношения. Затем она признала, что этот сарказм, пусть холодный, справедлив, а значит, дружбе между нею и лордом Лофтоном надо положить конец. Так она благоразумно решила про себя, однако он ничего подобного не решал и теперь явился с намерением возобновить опасную дружбу.

– Так вы едете завтра? – спросила она, когда они оба вошли в гостиную.

– Да, ранним утренним поездом, и Бог весть, когда мы снова свидимся.

– Уж на следующую-то зиму свидимся?

– Да, на день или на два, полагаю. Не уверен, что буду жить здесь следующей зимой. Да и кто может сказать уверенно, где он будет?

– Такие, как вы, не могут. Сама я не принадлежу к кочевому племени.

– А жаль.

– И напрасно. Молодые дамы не созданы для вашей кочевой жизни.

– Однако они легко к ней привыкают. Мы встречаем одиноких путешественниц где угодно.

– И находите их очень докучными?

– Ничего подобного. Я одобряю все, что выходит из привычной колеи. Я завтра же стал бы ярым радикалом, если б не боялся разбить сердце моей матушке.

– Никогда так не делайте, лорд Лофтон.

– За то вы мне и нравитесь, что не держитесь колеи.

– Да неужели?

– Да, вы идете сами по себе, куда хотите, а не куда ведет вас накатанная бабушкина дорожка.

– А знаете ли вы, что, по моему твердому убеждению, накатанная бабушкина дорожка самая лучшая и безопасная? Я недалеко от нее отошла и, безусловно, намерена на нее вернуться.

– Невозможно! Целая армия старух с канатами из древних предрассудков не втащит вас обратно.

– Да, лорд Лофтон, это правда. Но одна… – И тут Люси осеклась.

Она чуть было не сказала, что с этим справилась одна