Дитя леса - Мария Аксенова

затеяла, чуть не совершила глупость. Я же не такая, как эти недоделанные, не стану творить что в голову взбредет. Хотя от обиды такого можно наворотить! Сдержаться трудно.

А еще тешу и другое чувство, как охотник, который загнал, напугал зверя и отпустил. Больше он в эти края не сунется – больше они ко мне не сунутся. Если умные – не сунутся.

Иду, высоко поднимая ноги, которые снова и снова утопают в глубоких сугробах. Пальцы уже околели от мороза, а я даже не замечаю, что от волнения не надела варежки.

– Господи боже мой, – восклицает у подъезда соседка, тетя Галя, увидев меня с луком на плече.

– Здрасте, теть Галь, – хмуро произношу и мчусь мимо нее домой.

Баба ничего не знает: она спит после ночной смены. Спит на диване перед телевизором, разинув рот и громко храпя. Сбоку по ее подбородку стекает слюна.

Кот дремлет в ее ногах, прижавшись к большим ступням, перемотанным шерстяными грелками. Бабины больные ноги мерзнут, и она укутывает их шалью, надевает несколько пар носков, натирает кожу согревающим гелем, но ей ничего не помогает. Зато коту это все очень нравится: две шерстяные горки, теплые и уютные. Он лежит вокруг них или прямо на них, и никакая зима не страшна.

Глава 15. Дом в темноте

Я вхожу в комнату, бросаю рюкзак в угол и радостно поднимаю лук вверх. Чувствую, что наконец смогла сделать что-то весомое и значащее.

Перед моим взором расстилается широкий берег. Река течет между крутыми косогорами и длинными каменистыми пещерами. Из пещеры, озираясь и щурясь от солнца, выходят люди. Заметившие меня бегут навстречу.

– У тебя получилось. Я знал. – Адэхи первый спешит ко мне.

– Четверо настойчивых охотников с огненным оружием отпустили лошадей и шли по нашим следам, – начинаю я…

В толпе вскрикивают, всплеснув руками.

– Успокойтесь! Им не выйти на верную тропу. Мы путаем след, ведем их в неверном направлении. Огненные люди остаются ни с чем, и… один из них ранен.

– Мы продолжим путь? А что, если они передумают и настигнут нас? Когда мы вернемся?

Вопросы сыплются смелее. Люди ждут ответов.

– Адэхи, – зову я, – скажи людям, брат. Расскажи все. А мне нужен отдых.

– Пойдем, я отведу тебя.

Гайашконс! Как я давно не виделась с ней и как рада смотреть на ее ничем теперь не опечаленное лицо!

– Тебя не узнать, Маленькая Чайка. Твое лицо словно впитало весь солнечный свет.

Я поправляю выбившуюся прядь из ее косы, туго оплетающей голову вокруг. Она улыбается и, приобняв меня за плечи, ведет в сторону пещеры. Ребенок у нее в апарине кряхтит и шевелится. Она тут же обнимает сверток с младенцем обеими руками, согревая своим теплом, и малышка утихает.

– За этими пещерами начинаются поля и большие фермы наших братьев из племени чикасавы, – Адэхи рассказывает людям о том, что их ждет. – Мы объединимся с ними. Их дом станет и нашим домом. Наши дети будут в безопасности, мы отстроим селение заново. Станем трудиться, выращивать злаки и овощи, разводить скот вместе с братьями чикасавы. Наша жизнь изменится и станет спокойнее, охотничье ремесло уйдет на второй план – нас будут кормить фермы и поля. И этот труд безопаснее.

– Сколько еще мы будем в пути? Все устали, а некоторые больны.

– Еще сутки. Там нас ждут кров, пища и огонь очага.

– Почему бы нам не остаться у этих предгорий? – предлагает кто-то. – В реке полно рыбы, пещеры – лучшее укрытие, рядом лес – хорошее место.

Люди вокруг кивают и одобрительно бубнят. Обсуждают меж собой эту идею.

– Так решила богиня с косами. И если вы думаете, что это жажда очередных приключений, то ошибаетесь. Пусть она сама скажет вам почему. Но придется подождать. Две ночи она водила людей с огненным оружием по неведомым лесным тропам, чтобы запутать и укрыть наши следы. У нее нет сил разговаривать с вами.

– Я отвечу людям. Успокойся, Адэхи, чего ты такой напряженный. – Гайашконс, ущипнув воина за плечо, плавно обходит его вокруг, точно лисица, напоследок вильнувшая хвостом.

– Она отпустила тебя? Так быстро?

– Ей не нужна нянька. Иди охранять пещеры, воин.

Гайашконс улыбается. От ее света морщинки на мужском лице, отвердевшие от тяжелых мыслей, теряют силу и становятся мягче.

– Тише, люди чероки и чокто. Идите в пещеры и отдохните перед дорогой. То будет последняя тропа. Она выведет нас к дому. Теперь уже точно – к дому. У реки мы не останемся. Люди на лошадях вернутся. Они станут искать нас вдоль этих берегов.

Чероки и примкнувших к ним чокто не радует весть о предстоящем скором походе. Но они устали и не могут спорить и строить новые планы. Проще подчиниться воле судьбы и указаниям тех, кто ведет племя за собой. Люди бредут в пещеры.

Солнечный луч разрезает темную пустоту пещеры, и я вижу, как кружатся в его свете вихри песчаных пылинок.

«Гайашконс, хитрая лисица, ну почему она не разбудила меня раньше?! Снова ее излишняя забота», – ворчу я, понимая, что спала дольше, чем должна была.

Вода в реке оказывается настолько ледяной, что в груди перехватывает дыхание. Я умываюсь и спускаюсь по тропке к пещеркам, что находятся ниже. День стоит тихий и спокойный.

Племя ожидает меня. Сбившись в одну большую стаю, они рассказывают легенды. Кто-то играет на индейской флейте – лесной дудке, как зовут ее все чероки. Гайашконс, достав малышку Пулес из апарины, держит кроху на коленях, гладит тонкими пальцами по щекам, тихонько поет нежную песню. Девочка вскидывает ручки и глядит на Гайашконс большими удивленными глазами.

– Первые племена индейцев были не чероки…

Сеуоти[20] любит наши легенды, рассказывает их бережно, не упуская ни одной детали. В такие моменты мы слушаем смирно, не прерываем воина.

– …племена наших предков появились далеко, за большой водой. Тогда случилось первое переселение индейцев. Этот путь называли Беренгийский мост. В те долгие дни бесконечной дороги многие погибли. А выжившие образовали на новых землях племена с новой историей. И каждое племя отличается традициями, обычаями, воспоминаниями…

– А там, за большой водой, первые племена наших предков – кем они были?

Малыш Хота[21] внимает каждому слову. Слушает жадно, будто Сеуоти поет сказочную песнь.

– В начале истории предки наши заселили Сибирь и Дальний Восток. Там жили чукчи, коряки, тунгусы, которые позже стали эвенками…

– Красивые названия у их племен.

– Я расскажу тебе многое о них, Хота. Их племена славятся богатой историей. Но об этом позже…

Сеуоти приветствует меня жестом. Сидящие оживляются, поднимаются с земли. В их взглядах горят надежда и ожидание чего-то спасительного.

– Мы все ждем, когда ты позовешь нас в путь. Люди готовы, – говорит Адэхи.

– Нам остался всего один день, и мы будем наконец дома. Поля племени чикасавы станут для нас добрым приютом, вот увидите. А пока этот лук со мной, вам ничто не угрожает! Улю-лю-лю-лю-лю!

– Улю-лю-лю-лю-лю… – вторит нескончаемое эхо на разные лады, и мы спешим, предчувствуя перемены…

– Дай сюда, – баба врывается в комнату и выхватывает лук, неуклюже отпихивая меня локтем.

– Баба, куда? Чего ты забираешь?

Я бросаюсь за ней следом, запнувшись о стоящее в проходе кресло. Больно ударяюсь мизинцем и, присев на пол, хватаюсь за ногу.

– Ой-й!.. Да для кого ты эти кресла тут расставила? Пройти невозможно!

– Не твоего ума дело. Раскомандовалась!

– Баба, отдай лук! Куда ты его несешь?

– Пока ты веселишься, Людка Моськина по всему жилью уже сплетню распустила – я ее встретила возле магазина.

– Какую сплетню?

Ну конечно, я так погрузилась в игру, что не заметила, не услышала, как баба вышла из дома. Кто бы сомневался, что во дворе она встретит тетю Люду, мать Игорька, и та расскажет ей последние интересные новости. Хотя мне все равно было интересно узнать, что же именно, потому что эти взрослые вечно досочинят, допридумывают и добавят в историю чего-то от себя.

– Что ты лук в школу