Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

жареной красной рыбы. Говорил, что я для него словно ребёнок. И, веришь, Валентина, мне батюшкины эти ухаживания за мною, слова его праведные, помогли душе. Я в тюрьме ад прошёл, а тут такой человек, подумал я тогда, что надо продолжать жить. А потом в церкви сварщик понадобился, и я там помог, а батюшка всё старался меня накормить повкуснее и одежду хорошую дал. Сказал, что будет молиться обо мне, многогрешном… Валентина засобиралась домой, Вячеслав проводил её до остановки. По дороге они в основном молчали, лишь изредка перекидываясь короткими фразами, но было ещё что-то в их душах, то, чего они сами не могли понять, и это что-то было хорошим, и они оба мечтали, чтобы это ощущение не кончалось. Дальше жизнь пошла своим чередом, но через неделю Вячеслав Васильевич Горшенин, узнав адрес у бабы Маши, неуверенно, как мальчишка, пошёл к Валентине. А когда купил букет цветов, то и вовсе растерялся. Даже женщина, продавшая ему цветы, как-то почувствовала это:

– Вы как на первое свидание идёте!

Выйдя из магазина, Вячеслав ощутил, что майка его мокрая от пота, и эта мокрота перешла на рубашку. Вот так жених! Надо было костюм батин надеть, а теперь следует обсохнуть. Он сел на лавочку, дул довольно сильный, тёплый сибирский ветер, и всё нательное подсохло.

Дверь квартиры открыла мама Валентины, Анастасия Игнатьевна. Увидев мужика с цветами, сказала:

– Вы, наверно, квартирой ошиблись?

Не чуя ног, Вячеслав ответил:

– Мне бы Валентину повидать. – И, чуть замешкавшись, попросил: – Пожалуйста, позовите.

Немало удивлённая, Анастасия Игнатьевна позвала дочь. Валентина, увидев Вячеслава и цветы, сильно покраснела: Горшенин протянул цветы Валентине:

– Возьмите, пожалуйста.

Валентина приняла букет. Потом было совместное с мамой чаепитие, знакомство с дочерью Тоней. И первая в их жизни прогулка по вечернему городу. Кругом шло множество разных людей, и у всех были разные судьбы, но эта пара шла медленно в отличие от других, и эти другие даже оборачивались, глядя на странную пару, а затем снова куда-то спешили. Вячеслав с Валентиной тихо шли и вели беседу:

– Валентина Михайловна! Там, в тюрьме, многие читают Евангелие. Я ведь убил человека, не хотел, но была угроза моей жизни. Но ведь убил же! Словом, таким, как я, нужно знать, как на это смотрит Великое учение Христа, наша православная церковь. Когда Христа распяли, рядом с ним был распят разбойник, и Христос его простил, этого я понять не мог, да и многие не понимают. Только подумалось из прочитанного, Христос он не праведников пришёл спасать, а грешников, вот где чудо. Это надежда человека на спасение души. Я, наверно, не то говорю, и вам, Валентина, со мною неинтересно.

Валентина остановилась:

– Вячеслав! Давай на ты! Всё, о чём ты говоришь, действительно написано в Евангелии… А мне каково? Такого человека загубила! Знаешь, сейчас, спустя годы, я не испугалась бы тех угроз, многое переосмысливаешь с годами. Я, когда с мужем развелась, стала ходить в нашу церковь, и отец Андрей мне тоже, как и тебе, помог. Мне стало легче дышать на земле. Не будь батюшки Андрея, мир для нас был бы другим.

Вячеслав отвечал:

– Помню, батюшка Андрей мне сказал, что надо продолжать жить, и что родители за мной на небесах наблюдают, и чтобы я не огорчал их. И, главное, говорит, возненавидь свой грех, молись о том, кого убил, не сразу, но станет легче. Но ведь, действительно, мудрые и простые слова, а как они мне были тогда нужны! Ты, Валя, не представляешь, как нужны.

Вячеслав впервые назвал её Валей, спутница смутилась и покраснела, и это смущение заметил Вячеслав:

– Знаешь, Валя, я до тюрьмы всё по соревнованиям ездил, были победы, популярность. Дружил с девочкой Галей, но она меня бросила – я постоянно был занят спортом. Потом долгая тюрьма. Мне с тобою легко как-то, Валя, я могу говорить с тобою по душам, а ведь это так важно для человека!

Вячеслав пригласил Валентину к себе в дом.

Рано утром, когда ещё не один петух не пропел свой гимн, проснулся Вячеслав, да он и не спал почти, если только на час забылся. Рядышком лежала Валя. «Боже! Какая она красивая! И она лежит рядом со мною, с арестантом… Боже!» Вячеслав вышел на крыльцо, осторожно сел, боялся разбудить Валентину, Валю, Валечку. «Вот оно, счастье. Есть оно, оказывается. Если бы в тюрьме, поначалу, когда посадили, спросили бы меня: «Есть ли счастье?» Нет, ответил бы. Его нет и быть его не может. Боже! Как хорошо, оказывается, любить женщину! Это не объяснишь словами, только бы тихонечко прикоснуться к этому пониманию. А я и прикоснулся. Захочет ли Валя жить со мною? Платят мне сейчас хорошо, но ведь не в этом дело. У неё мама, дочь, они могут быть против, и тогда – всё. Ничего не сделаешь, насильно мил не будешь».

На крыльцо осторожно вышла Валентина, ноги её были босые, села рядышком с Вячеславом, он тут же укрыл её своей курткой и надел на её ноги свои тапочки.

– Я проснулась, а тебя нет. Мне страшно, не покидай меня без предупреждения.

Вячеслав улыбнулся:

– Я, Валечка, сижу и думаю, со мною ли происходит это, чем заслужил такое счастье. Валентина, улыбаясь, произнесла:

– С тобою, Слава! С тобою! Только что скажут мои?

– Вот и я думаю об этом. В тюрьме есть такие, которые вообще в любовь не верят. И мне их жалко, сложно всё, всё сложно.

– Слава! Я тебя люблю!

«Проходят века, но эти слова: «Я тебя люблю» – они святые, наверно», – подумал в этот миг Вячеслав и взволнованно заговорил:

– Валя! Валечка! Милая! Мог ли я подумать…

Валентина зажала рот рукою любимому человеку, потом осторожно убрала руку, и они поцеловались… И вот петухи пропели свои гимны.

Был воскресный день, Вячеслав накопал августовской картошки, полюбовался на возделанное им полотно русской земли, отварил радующую глаз молоденькой кожурой картошечку, и с малосольными огурчиками они с Валентиной ели такое простое, и вкусное ёдово прямо на крыльце.

Вышла соседка баба Маша:

– Ну вот и гоже! Ну вот и слава те, Господи!

Постояла, подумала:

– Ну, молилась я Пресвятой Богородице! Молилась! Ух! За вас молилась! Чё сказать? Молодцы! Ироды окаянные! Это я так, от радости ругаюсь. Ну вот и парник сгодился, Слава, не зря я тебе доски на него дала.

– Да ты не только доски, ты кормила меня, баба Маша, пока я работать не стал. И работу ты мне нашла.

Вячеслав поднялся и сделал земной поклон:

– Спасибо