Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Да и какая у нас в Зелёном Береге гостиница – только одно название. Пойдёмте к нам, места в доме хватит.

Бибинур-апа вдовая женщина лет сорока пяти. Совершенно седые волосы она заплетает в косу, укладывает её узлом на затылке; лицо у неё смуглое, глаза карие, ещё с огоньком, а когда улыбается, то во рту поблёскивают золотые зубы. Внешне она мало похожа на Галимджана, но приветливости, сочувственного отношения к людям у неё не меньше, чем у брата. Гаухар, увидев её впервые, расположилась к ней, словно к родному человеку. Дочка её Гульназ, как выяснилось, перешедшая по весне в восьмой класс, тоненькая, застенчивая девочка с двумя косичками, смущённо вручила Гаухар букет цветов.

Вот так Гаухар и оказалась на земле Зелёного Берега.

Помнится, на казанской пристани Галимджан-абы, провожая её в дорогу, говорил:

– Не знаю, как там получится у тебя с работой, я не учитель, – скажу только одно: Зелёный Берег омывает красивая, прозрачная река… Ты всегда любила Волгу, а там Кама. Кама – младшая сестра Волги.

Гаухар печально улыбнулась в ответ. О реке ли ей думать сейчас? Какой бы прозрачной и холодной ни была вода в Каме, Гаухар не сможет ни смыть, ни охладить горя на сердце. Ничего не поделаешь, надо терпеть. Легко сказать – терпеть. Всю тяжесть своего положения она сумела полностью осознать только в ту минуту, когда с палубы парохода последним взглядом попрощалась с родной Казанью.

И всё же какой-то внутренний голос подбадривал её: «Правильно сделала, что порвала с Джагфаром. У тебя не было другого выбора. Иначе потеряла бы всё – и независимость, и любимое дело, и собственное достоинство…» Правильно или не правильно – этого не узнаешь заранее. Время покажет.

* * *

Так думала Гаухар, рассеянно слушая говорливую Миляушу.

Обозревая городок, они уже миновали школьный сад и теперь шли по асфальтированной центральной улице, застроенной одноэтажными и двухэтажными, в значительной части деревянными домами. Потом они свернули к берегу Камы.

Река действительно хороша. Это, конечно, не Волга, нет той широты, мощи. Но зелёные берега очень живописны. Чуть колышась, прозрачная вода поблёскивает на солнце. Эти золотистые переливы приятны глазу и как бы успокаивают сердце Гаухар. А смех Миляуши доносится будто откуда-то издалека:

– Гаухар-апа, пожалуйста, не вздыхайте так глубоко! Скучаете по родным местам? Всё будет хорошо. Зелёный Берег излечит вас от тоски.

Ах, если бы этот городок и в самом деле обладал столь целебным свойством!.. Слабо улыбнувшись, Гаухар доверчиво взглянула на Миляушу.

Девушка, словно подбадривая, взяла её под руку.

– Даже вот столечко не сомневайтесь! Я, конечно, не знаю, не смею расспрашивать лишнего… Но уж поверьте – как только начнутся занятия, нахлынут на вас тысячи забот. Даже минутки не останется, чтобы грустить. Я, например, совсем не замечаю, как бегут дни. А вот попеть да посмеяться нахожу время. Я ведь иногда пою, даже решая задачки…

– Значит, у тебя на душе спокойно.

– Ой ли! Вот уж я не из спокойных! Просто не люблю хмуриться на жизнь. Зачем наводить на себя лишнюю тоску? Смотрите веселее, милая Гаухар-апа! Мрачные думы иссушают человека…

Миляуша вдруг запела песенку о некоей девушке, которая, оказавшись вдали от родной стороны, грустит о покинутом доме, о подружках. А грустить ей не следует, потому что молодость так хороша, жизнь всюду улыбается ей. Чистый, звонкий голос Миляуши далеко разливался по берегу Камы.

2

Гаухар старалась много не думать о начале занятий в новой для неё школе. Она ведь далеко не начинающая учительница и была почти уверена в том, что её не затронет обычное волнение, которое охватывает молодых педагогов в начале учебного года. Достаточно волновалась в своё время, хватит. Миляуша иногда говорила ей о каких-то особенностях школы в Зелёном Береге, которые обязывают преподавателей, что называется, всегда быть начеку. «Ну что за особенности? – думала Гаухар. – Школа как школа. Осмотрюсь, привыкну».

Она слишком занята сейчас личными переживаниями, мучительными раздумьями. Когда-то она придавала исключительно важное значение тому, как войти в первый день в класс, что для начала сказать ребятам, как скорее и ближе познакомиться с ними. Она заранее обдумывала каждое слово, каждый шаг. Теперь весь этот ритуал как-то утратил свою значительность. «Обойдётся, – думала она, – получится не хуже, чем получалось раньше. Справлялась же в Казани, почему же не справиться в Зелёном Береге?»

Рассуждая так, Гаухар всё же оставалась осмотрительной. Она не раз предварительно побывала в школе, познакомилась с расписанием, со школьными распорядками. Успела немного приглядеться и к городку: учителю необходимо знать местную жизнь. Но всё это делалось как-то механически, не вызывало былого трепета.

Это не ускользнуло от внимания новых её коллег. О Гаухар шептали: «Какая-то холодная душа у неё. Если она и к детям так относится…» Они хорошо знали и помнили прежнюю учительницу третьего класса – Лямигу, сожалели, что она ушла, и осуждали директора школы Бибинур-апа за то, что нашла такую странную преподавательницу вместо Лямиги. Другие добавляли: «Чего тут удивляться, – говорят, что новенькую рекомендовали родственники Бибинур. Не зря она поселила приезжую у себя в доме, другую не стала бы держать. Неужели плату берёт за комнату? Вот уж не думали, что Бибинур так охоча до денег. Сколько работает у нас, никогда, даже в трудные годы, не держала квартирантов».

Всего за два дня до начала занятий Гаухар словно очнулась от тяжёлого оцепенения. «Как же так? Что со мной?..» Помимо воли Гаухар все мысли её опять были заняты школой, работой. Она снова почувствовала себя учительницей. Часто говорила с Миляушой о её учениках, просматривала планы прежних своих уроков, советовалась с Бибинур-апа. Где-то в глубине души у неё возник образ совсем незнакомой ей Лямиги, о которой так много говорят в школе. Это, должно быть, высокого роста женщина, лицо строгое и внимательное, а глаза обжигающе блестят. Эти глаза откуда-то из дальнего угла пристально смотрят на Гаухар. Не выдержав, Гаухар даже оглядывается. Но глаза сейчас же гаснут, исчезают.

Вечером Гаухар старательно отгладила костюм, в котором через день должна появиться перед классом. Проверила наличие нужных учебников и методических разработок. Гульназ прямо-таки не отходила от неё, кажется, больше матери была рада гостье. Девочка много и охотно рассказывала о школе, о своём восьмом классе. Очень хвалила завуча, утверждала, что ребята любят его: «Он ни на кого не кричит».