Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Подумать только: дети! Перед детьми, может, и не стоило бы так волноваться, входя в класс. Но если бы Гаухар видела, как входила в класс, как здоровалась, как открывала портфель и просматривала классный журнал её предшественница Лямига, – это был своего рода ритуал, который могла безупречно выполнить только сама Лямига. Правда, Гаухар расспросила Бибинур-апа и об этих важных деталях, – в поведении учительницы важны для ребят и привычные мелочи. Но как ни были обстоятельны ответы Бибинур, они не могли заменить того, что хотела бы Гаухар увидеть собственными глазами.

Как и полагалось, для начала Гаухар сделала перекличку. Она называла фамилию – мальчик или девочка поднимались. Гаухар спокойно и внимательно приглядывалась к лицам учеников, стараясь запомнить их зрительно.

Ребята вели себя тихо, чинно. Ведь они ещё не знают Гаухар-апа. При прежней учительнице они наперебой рассказывали бы о том, что делали летом. И о сборе грибов и ягод, и об увиденных при этом птицах и зверьках… А сейчас молчат ребята. Все сосредоточенны, на лицах не мелькнёт ни одного светлого лучика, – вдруг учительница спросит о чём-то неизвестном им, а потом строго скажет: «Вы ничего не знаете, всё перезабыли! Небось всё лето голубей гоняли!»

Но Гаухар привычно понимала их настороженность. Она говорила непринуждённо и приветливо, в подходящую минуту не скупилась на улыбку. Сперва она задавала проверочные вопросы: «Вы проходили это?», «А знаете ли это?» Очевидно, Лямига умела закрепить в памяти учеников программный материал. В большинстве случаев класс дружно отвечал: «Проходили!» Правда, в первые минуты голоса их звучали не совсем уверенно, – должно быть, ребята ещё робели. Но вот они освоились, и всё пошло своим чередом. Если кто-нибудь из спрошенных мешкал с ответом, Гаухар помогала наводящей подсказкой. И дело опять налаживалось. Чувствовалось, что за лето ребята повторяли пройденный материал, иначе и подсказки не помогли бы.

После первой же перемены класс оживился, ребята легко втягивались в общий разговор, когда учительница обращалась ко всем, и если подвёртывалось что-либо забавное, слышался сдержанный смех.

Конечно, урок проходил бы ещё живее, если бы Гаухар узнавала учеников в лицо. Но пока что они были для неё просто «дети». Всё же к концу второго урока она хорошо запомнила одного мальчика по имени Акназар и девочку Зилю. Они сидели за одной партой и, наверно, были изрядными непоседами, то и дело вертелись на месте. Как и всякая учительница, Гаухар помнила и соблюдала непреложный закон: детям нельзя давать даже самые невинные прозвища. И всё-таки она подумала: Акназара следовало бы звать Караназаром[3], лицо у него было смуглое, а волосы иссиня-чёрные. Имя девочки звучало для Гаухар поэтически, к тому же оно очень редко встречается среди татар.

В очередную перемену Гаухар не пошла в учительскую, осталась с окружившими её девочками, – мальчики, конечно, уже успели выскочить в коридор.

– Вы петь умеете? – спросила Гаухар.

Выяснилось, что большинство поют: одни – только для себя, другие – вместе с подружками.

– Отлично! Попробуем петь хором. Я начну, а вы подхватывайте. Договорились?

Послышалось дружное:

– Договорились!

Гаухар запела распространённую в этих краях ребячью песенку. Она ещё вчера узнала об этой песне от Гульназ, запомнила слова и мотив. Голос у Гаухар был не сильный, но слух верный. Сперва девочки молчали, переглядывались. Но вот подтянула одна, другая, и когда Гаухар взмахнула руками, подхватили все. Точно звон ручейка, выделялся голос Зили.

В коридоре, должно быть, услышали пение. Мальчики один за другим возвращались в класс, становились полукругом позади девочек. Гаухар жестами приглашала их поддержать песню. Но они только улыбались, подталкивая друг друга. Но двое-трое всё же присоединились к пению.

– У вас неплохие голоса, – похвалила ребят Гаухар. – А почему бы в школе не ввести уроки пения? В казанских школах такие уроки давно введены. Я поговорю об этом с директором школы.

Гаухар чувствовала, что у неё налаживается контакт с учениками.

Последним уроком была арифметика. В Казани эти уроки проходили у Гаухар довольно интересно. Чего только она не придумывала, чтобы оживить предмет. Как-то будет здесь?

Гаухар не поленилась несколько раз объяснить условия устной задачи.

– Не торопитесь, подумайте. – Гаухар всегда любила повторять эту фразу ученикам.

Один из мальчиков вскоре поднял руку.

– Вижу, – отозвалась Гаухар. – Остальные думают? В таком случае дадим слово Ильдару. Ну, говори, Ильдар.

Худенький большеглазый мальчик начал было бойко и вдруг запнулся.

– Не спеши, не волнуйся, – подбадривала Гаухар. – Ну как?

Но Ильдар совсем запутался, бормотал что-то невнятное.

Гаухар не стала требовать от него непосильного.

– Что же, давайте поможем Ильдару…

Сообща успешно справились с задачей. Всё же ребята заметно притомились. Гаухар велела всем встать, проделала вместе с ними пятиминутную физзарядку. После этого вторая половина урока прошла оживлённее.

Перед тем, как отправиться домой, Гаухар зашла к директору.

– Ну? – озабоченно осведомилась Бибинур-апа. – Состоялось знакомство?

– Вроде бы неплохо всё прошло, Бибинур-апа. Во всяком случае, мне класс понравился.

– Вот и отлично. Через несколько дней, когда ты как следует освоишься, я зайду к тебе на урок, послушаю. Не возражаешь?

– Я буду благодарна, Бибинур-апа. Взгляд со стороны очень полезен. Особенно новичку.

– Значит, договорились.

Выходя из школы, Гаухар повстречала Миляушу.

– Ага, по глазам вижу, Гаухар-апа, что вы не разочаровались в классе! Ведь не плохо для начала. Не правда ли?

– Главное – начать. Дальше видно будет, – в том же приподнятом тоне ответила Гаухар.

3

Прошло уже недели три после начала занятий в школе. Гаухар всё больше сживалась с классом и, что ни день, чувствовала себя увереннее.

И всё же её не покидало ощущение, будто она приехала сюда ненадолго. В школе время проходит незаметно, а вернёшься домой, оно словно бы останавливается. Наверно, причина была в том, что временный приют у Бибинур-апа не был для неё постоянным жильём. Кроме книг да повседневной носильной одежды, она ничего не вынимала из чемодана. Ничем не пыталась украсить свою клетушку, отгороженную лёгкой переборкой. Хотя Бибинур-апа и повторяла не раз: «Живи у нас сколько хочешь, ты ничем не стесняешь», – всё же Гаухар не хотела обременять добрую женщину. Ведь квартирка у неё не рассчитана на две семьи, между тем быт состоит из множества докучливых мелочей, трудно поддающихся учёту. Зачем дожидаться неприятного случая, когда две женщины вдруг столкнутся из-за какого-нибудь пустяка? Гаухар очень просила помочь ей найти неподалёку от школы комнатку, желательно – у одинокой женщины.

Бибинур исполнила её просьбу. Хозяйка дома, тётушка Забира, была совершенно одинокой, она с радостью приняла жилицу, предложив ей расположиться