Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

или не взяли на тебя кредит». Наташа не очень понимала, как можно снять деньги, используя запись ее «да», но мужа слушалась. Выяснилось, что свекровь уже осведомлена о семейной трагедии. Он сказала, что «Егорушка убит горем» и Наташе следует быть рядом. Алёшу, чтобы не мешался, можно, даже необходимо, привести ей прямо сейчас…

Наташа представила обратный путь до дома, подъем на лифте, квартиру, пропахшую мочой из-за проклятого камня в сливном бачке, развороченную кухню, пивные банки на полу, и тоска охватила ее. Навалилась усталость. Сильнее прочего придавливала необходимость утешать Егора, что-то ему говорить, жалеть… Отказать свекрови? Послать ее куда подальше? Невозможно. Никак. Невестка обязана слушаться свекровь, говорил Егор. Отказывать Наташа вообще разучилась, кому бы то ни было… А уж сильным ее мира, тем, от кого она зависела, и подавно.

Противоречие скручивало душу, как бабушка – холодное белье на роднике.

– Далеко вам? Я могу сумку понести.

Женька сочувствовал. Не словами – действием. Участвовал. Вникал. И делал, что необходимо. Совершенно посторонний парень включился в Наташу так, как не включались родственники.

Наташа прошла в обуви. В квартире было тихо, непривычно тихо. Егор спал. Одетый, поверх одеяла. Высшие силы, если они все-таки существуют, не могли бы в этот момент сотворить для Наташи более желанного чуда. Она пошаманила на кухне, сложила банки в пакет, протерла стол, сполоснула посуду. Прошлась по квартире, собрала белье, поставила стиральную машину. Помыла пол.

Села в коридоре на пол, прислонившись спиной к стене. Не зажигая свет.

Достаточно ли она сделала?

Наташа встала, налила и поставила на тумбочку возле кровати стакан воды.

Блямкнуло сообщение. Экран телефона, лежащего в коридоре на полу, задумчиво глянул в потолок.

Наташа протирала подоконник и не обратила внимания.

Она смотрела на улицу, туда, где сумерки занавешивали город сиреневой органзой, убирали его, разукрашивали, готовя к таинственному балу фонарей.

Наташа села на подоконник.

Из форточки, нежно свиваясь на ее коленях, сочился почти весенний уже сквознячок. Во дворе просигналил таксист, кто-то крикнул «люблю», во весь голос, хрипло, отчаянно.

Такси уехало. Город жил.

Высокая и тонкая тоска, вселенская, дотронулась до Наташиного сердца. Мир прекрасен и бесконечен. В мире есть все, чтобы быть счастливым, и все, чтобы быть несчастным. Люди делают выбор, а потом не могут смириться с ним. Люди загоняют себя в невыносимые ситуации и обвиняют в этом других. Люди думают, что кто-то должен прийти и сделать им хорошо. Мудрость снисходит после боли, как солнечный свет после дождя.

Наташа вспомнила, что папа так и не перезвонил. Она слезла с подоконника и пошла в коридор за телефоном.

macho_bez_machete: [10 прикрепленных изображений]

Залпом перелистав фотографии, Наташа аж дышать смогла не сразу: от восхищения, от зависти, от очарования самой собой, вылепленной из теней и света легко и безупречно, увиденной какими-то другими, нездешними, неотмирными глазами. «Гений, чертов гений». Она и не думала никогда, что может выглядеть так роскошно.

Время будто подчинялось Елизару. Делалось пластичным, податливым, тянулось как капрон, позволяя ему засечь и вырезать лучшие моменты.

Наташа вернулась к окну. Фонари расплывались вдали, словно пятна акварели на мокрой бумаге. Шуршали по ледяной корке падающие с крыши капли. Склонилась к Наташиному окну, одному из миллионов одинаковых окон, будто вся целиком подошла и встала за тонким стеклом туманная ночь, полная подсказок, намеков, таинственных ниточек, тропок, возможностей изменить себя, изменить жизнь.

Наташа положила на стекло руку.

Хрупкое радостное чувство захватило все ее существо.

Она еще немного посидела, наслаждаясь редким ощущением абсолютного присутствия во Вселенной. Под облаками и звездами, которые ее слышат. Дышат в одном ритме с нею…

Аватарка со спиной и розой ожидаемо сорвала шквал лайков: от бывших одногруппников, от коллег, от каких-то давних знакомых, которых Наташа сто лет в обед не вспоминала, и даже от нескольких незнакомцев, не находящихся у нее в друзьях.

Устроившись в гостиной на диване, который уже почти стал ее постоянным местом для ночного сна, под пледом, Наташа скроллила соцсети.

Она ждала, что Елизар пришлет еще что-нибудь. Постоянно обновляла профиль, медитируя на время его последнего визита, до минуты совпадающее со временем отправки фотографий.

Почему он ни словечка не написал? Это случайно или это что-то значит?

Наташа осознавала, что она загоняется, как влюбленная дура, но ничего не могла с собой поделать.

В экран ткнулось сообщение.

Dron_Remont: ава пушка, как дела?

Nat97: Норм, спать собираюсь.

Dron_Remont: может ну его? Го тусить?

Dron_Remont: грусно чето

В девятом классе Наташа вскочила бы, подкинув плед до потолка, закружилась бы по комнате от восторга, получи она от Андрея подобное послание. А сейчас? Говорят, мечты сбываются в тот момент, когда мечтающий ослабляет внутри себя их важность… В настоящем случае важность давно уже упала в ноль, и никто не собирался ее реанимировать. Спать, однако, Наташа все равно не смогла бы, не получив сообщения от Елизара и не дозвонившись до папы.

Nat97: Ладно, го.

«Будет хотя бы не так нервно ждать».

Андрей сидел на трубе. Издали – черный силуэт на фоне неба – он был похож на букву из детской считалки. Загадочную букву чужого далекого языка.

При приближении Наташи он и не подумал слезать, только повернул голову:

– Залезай давай. – И хлопнул ладонью по месту рядом; труба будто бы глухо кашлянула, как чудовище, до поры до времени позволяющее восседать на его спине.

В мягкой темноте, разбавляемой только неприятно холодным светом одинокого фонаря на стройке, ощущение реальности теряло остроту, оно будто бы тоже размывалось, смазывалось, как контуры предметов, и предлагало измышлять реальность заново, оживляя тени, превращая деревья в ведьм и русалок, давая дорогу чудесам… Андрей закурил. Оранжевая точка тлеющей папиросы заливала его лицо расплавленным золотом, углубляла черную тень от пряди на лбу.

– Че делать-то будем? – спросил он, философски заглядывая в опрокинутый котелок ночного неба.

Наташа пожала плечами.

– Как Вика поживает?

На самом деле ей, конечно, было все равно. Кроме ревности к Викиной стройности, Наташа ничего не испытывала.

– Только вот про нее не надо, ладно? Не хочу портить себе ночь.

– А что такое?

– Да ничего. Все.

– В смысле? – Наташа украдкой посматривала на телефон, не прислал ли чего Елизар. Время его последнего визита не менялось.

– Ну все мы, расстались.

– Что-то случилось? – Наташе стало интереснее.

– Да ничего. Надоела она. Если у меня нет, ходит по друзьям, ищет дурь, потом ни хрена себя не контролирует под ней, не пойми где, не пойми с кем… а я сиди, как идиот,