Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

кроме скудного умишка в маленькой голове с бархатными круглыми ушами, которую совсем скоро срубит нож гильотины. Творчество нужно, чтобы не чувствовать себя одиноким. Не так важно увековечить ощущения, как передать их, рассказать другим… Чтобы другие нашли внутри себя то же, чтобы у них заболело, отозвалось.

Андрей по-хозяйски прихапал стакан Наташи, в котором оставалось больше половины. Она не возражала. В пиве немало калорий. Пущай идут мимо…

– Го, покажу тебе кое-что, тут недалеко, – объявил Андрей, заглотнув остатки горючего.

Туман уходил. Проявлялись в зыбящейся влажной мгле загадочные сталинки с могучими колоннами, резными балконами, барельефами, арками. Прокисшая от колес снежная каша хлюпала под ногами. Наташа не ждала ничего особенного, просто, как всегда, стеснялась сказать прямо, что ей надоело и пора.

– Смотри туда, – указал Андрей.

В арке, выходящей на набережную Невы, полностью помещался Смольный собор, находящийся на другом берегу, в темноте он нежно сиял подсветкой: голубой и белый, облака и небо – метафора рая; глядишь – и тебе простым и понятным кажется путь к Богу, к свету, к истине…

– На рассвете еще лучше, – сказал Андрей, – и днем. Я часто прихожу сюда. Просто сижу, курю…

Вид собора в арке захватывал сознание, очищал мысли, смахивал, как снег с ветрового стекла, бестолковые ценности повседневности. Наташа чувствовала это как художник – красота возвышает. Красота исцеляет – Андрей чувствовал это как простой парень со стройки. Двое, принадлежащие разным социальным слоям, имеющие разный бэкграунд, застыли на расстоянии двух шагов, глядя в арку, по одной и той же причине.

Желания имеют свойство сбываться. Науке неизвестен принцип, по которому мечта, просто однажды придуманная человеком, воплощается в реальность, причем даже в том случае, когда человек не прилагает к этому усилий. Этот принцип подробно описал в своей феерии Грин; все знают о его существовании, но никто так до конца и не понял, в чем тут дело. Вероятно, как травмирующие события ходят по кругу, потому что их закручивают в жизни конкретного человека какие-нибудь загадочные торсионные поля, так же вертятся подле человека и его желания, а реальность иногда подкидывает шансы их осуществить.

Много лет назад Наташа стояла с Андреем вот так, рядом, под небрежно брошенными на ветер капроновыми лентами облаков, под морозными звездами, после дискотеки, возле школы. Андрей ждал, когда выйдет Ира, но Наташа не знала этого – и ей выпали пять минут абсолютного счастья: стоять и верить, что Андрей тут ради нее. Она не пыталась с ним говорить, просто смотрела на лицо, вылепленное из тьмы жидким светом мобильника, в особенности – на губы.

Вселенная повернулась вокруг своей тайной оси, вернув почти все, как было: петербургскую ночь, холодную, вышитую облаками; и не звезды, но фонари смотрели на них двоих с высоты.

Наташа взглянула на Андрея. Он взглянул на нее.

И обоим им стало ясно, что Вселенная вернула их в эту точку не напрасно, что у нее был план; или они сами чего-то раньше не сделали, не сказали друг другу, не завершили…

Андрей поднял руку и осторожно, двумя пальцами, коснулся виска Наташи.

– Прости меня. Скажи, я могу что-то исправить?

– Нет, – сказала Наташа, – в жизни как в раскраске. Провести линию фломастером можно только раз.

– Ты не простила меня?

– Наверное, нет. А стоило. Самой бы жилось легче.

Андрей склонился, и лицо его оказалось на расстоянии дыхания от Наташиного. Это было чудесное мгновение: пока поцелуй не состоялся, а лишь возникла из бесплотной субстанции грядущего его таинственная вероятность. Пробирающая до мурашек.

Вселенная любит тех, кто умеет ждать исполнения мечты сколь угодно долго, не предавая, не обесценивая ее, не переставая мечтать. Таким дарит она совершенно особенные, феерически счастливые моменты. Ослепительные. Как небо. Как солнце в разорванных облаках. Как рай.

А тем, кто не дожидается, достаются лишь скорлупки от возможного неземного блаженства, ссохшегося до тусклой золотинки, прилипшей к пальцу, до жалкого лепестка, упавшего с пышного свадебного букета.

Наташе не хотелось, чтобы Андрей целовал ее, и она отстранилась, пока он не успел предпринять никакой попытки.

Но произошедшее между ними что-то изменило. Самое важное происходит внутри, а не снаружи. Гештальт, о котором говорила психологиня Анюта, закрылся. Пустая скорлупка распалась, крохотная золотинка покружилась на ветру и улетела.

Но.

Наташа больше не была отвергнутой.

Наташа больше не была жалкой.

Вселенная повернулась, и Наташа стала той, кого хотел поцеловать Андрей.

В молчании вышли на набережную; раскинулся во всю ширь авантюриновый разлив Невы, полной дрожащих огней. Захватывающий вид на арки Большеохтинского моста, бело-голубой Смольный и многоярусные тучи над горизонтом позволял и дальше ничего не говорить. Это пришлось кстати: говорить стало не о чем, точно неслучившийся поцелуй разом выпустил смысл, как воздух из шариков, из всех слов, которые были и еще только будут сказаны между ними двоими. Должно быть, Андрей чувствовал то же. Метров пятьсот прошли по набережной вперед, поддерживая каждый в себе созерцательное настроение, а потом он сказал:

– Хочешь, я вызову такси?

Наташа кивнула и, пока машина не прибыла, не стесняясь, лазала в телефоне, обновляла профиль, чтобы в очередной раз утыкаться сонными глазами во время последнего выхода в сеть Елизара, которое так и не изменилось.

В такси Наташа написала первая, не выдержала, сорвалась. Над содержанием не думала особо, набрала, что вертелось в мыслях.

Nat97: Как думаешь, в чем смысл творчества? Зачем творить?

Ответ пришел ближе к утру, когда она уже спала, одетая, под тонким пледом, тревожно подобравшись на узком диванчике в гостиной.

macho_bez_machete: Чтобы оставаться человеком – единственным творением, стремящимся превзойти Творца.

Глава 15

Отец так и не перезвонил.

Егор был занят восстановлением данных; эта работа сместила его с неспешного круга обыденности; он почти не ел и не спал, просиживая за монитором сутки напролет – отыскивая, собирая, сортируя. Наташа ходила возле него на цыпочках – при малейшем отвлекающем звуке Егор недовольно сопел; напряженная спина его безмолвно кричала в пространство: «Отвалите! Не мешайте мне! Ваша мелочная возня отвлекает меня от великого!»

Наташа молча поставила на край мужниного стола миску с едой и удалилась, стараясь не шуметь, сетуя на пол, что тот слишком твердый, на свои пятки, тоже твердые, и вообще на все, способное производить звуки.

С Алёшей нянчилась бабушка. Егор позвонил матери и потребовал, чтобы из квартиры исчезли «посторонние шумы», ведь «ученому нужна тишина» и «ведется особо напряженная и важная работа».

Наташа собрала в мешок игрушки, одежки, коробки с сухими кашами (на всякий