Буканьерки - Эдит Уортон

– Я надеюсь, – пробормотала она себе под нос, – этот брак послужит Ушанту предупреждением.

Увы, эта слабая надежда не обладала силой развеять ощущение, что ей придётся нести своё тяжёлое бремя в одиночку.

Когда герцог наконец вернулся к матери в Лонглендс, он, к её удивлению, мало говорил о своём продолжительном пребывании в Тинтагеле. У него было немало дел с Блэром, и он счёл за лучшее оставаться там, пока всё не уладит. Это всё, что он сказал, и ничего более, но одно лишь его присутствие постепенно вернуло герцогине комфортное ощущение того, что они вместе возвращаются к прежнему укладу.

Настал сезон охоты, и, как обычно, в соответствии с давно заведённой традицией составлять списки приглашённых, начинали съезжаться стрелки. Герцогиня всегда сама ведала этими списками, её сын никогда не высказывал никаких личных предпочтений по этому поводу. Хотя герцог стрелял неплохо, он никогда не проявлял интереса к охоте и при любой возможности находил отговорки, ссылаясь на дела.

Его кузенов Сидауна и Дика Марабла, заядлых охотников и отличных стрелков, часто просили заменить его на подобных мероприятиях, и он всегда считал само собой разумеющимся, что Сидаун получит приглашение, пусть даже Дик Марабл больше не значился в списке.

Поэтому через несколько дней он сообщил своей матери:

– Боюсь, мне придётся завтра утром на пару дней отлучиться в столицу.

– В столицу? Неужели ты никогда не позволишь себе как следует отдохнуть? – запротестовала она.

– Я ненадолго. Когда приедет Сидаун? Он может меня заменить.

Плотно сжатые губы герцогини сжались ещё сильнее.

– Сомневаюсь, что Сидаун приедет. Собственно говоря, я и не думала ему напоминать о приглашении. Всё-таки так скоро после его помолвки я вряд ли могла бы это предложить, не так ли?

На бесстрастном лице герцога промелькнуло лёгкое удивление.

– Но, разумеется, если пригласить молодую леди…

– И её маменьку? И сестрицу? Я так понимаю, есть сестра, – иронично парировала герцогиня.

– Да, – сказал герцог, и кровь медленно прилила к его лицу, – есть сестра.

– Ну, ты же знаешь, насколько заранее составляются списки охотничьих приёмов, – даже если бы я вдруг и захотела добавить трёх незнакомых дам в наш список, я не представляю, где бы я их разместила.

Зная огромные размеры дома, сын встретил это скептическим молчанием. Наконец он спросил:

– Сидаун привозил мисс Сент-Джордж, чтобы представить её вам?

– Нет. Селина Брайтлингси черкнула мне пару строк. Не думаю, что она слишком горит желанием хвастаться будущей маркизой.

– Мисс Сент-Джордж необыкновенно красива, – тихо сказал герцог.

– Мой дорогой Ушант, ничто не убедит меня, что кто-то может превзойти наших английских красавиц. Но раз уж ты здесь, взгляни, пожалуйста, на рассадку за сегодняшним обеденным столом? Хоупли приедут, ты помнишь…

– Боюсь, я совершенно не разбираюсь в рассадках. Не лучше ли вам посоветоваться с кем-нибудь из девочек? – ответил герцог, проигнорировав упоминание ожидаемых гостей, и, когда он повернулся, чтобы выйти из комнаты, его мать с тяжёлым сердцем подумала: «Мне следовало отменить приезд Хоупли. Он, очевидно, прознал о том, что они будут, и теперь просто сбегает от них».

Коттедж в Раннимиде выглядел безмолвным и безлюдным, когда к нему подъехал герцог. Он знал, что обе матери находятся в Лондоне вместе с будущей невестой и её подругами Лиззи и Мэб, которым, конечно же, предстояло стать подружками невесты на свадьбе.

Ввиду приготовлений к предстоящему замужеству дочери миссис Сент-Джордж решила снять небольшой домик в столице на осень. Герцогу было также известно, что она выбрала дом леди Ричард Марабл главным образом потому, что он находился неподалёку от скромного жилища мисс Джеки Марч, а также потому, что бедная Кончита как никогда остро нуждалась в деньгах. Герцог Тинтагельский прекрасно понимал, что ни миссис Сент-Джордж, ни её старшую дочь в Раннимиде он не застанет, да и не ради них он приехал. Если бы по возвращении в Лонглендс он сразу же не узнал, что Джин Хоупли с родителями будут среди ожидаемых там гостей, он, возможно, ни за что не поехал бы в Лондон и не сел на дневной поезд до Стейнса. Только потрясение от надвигающейся повинности могло заставить его принимать решения быстро, а бегство от Джин Хоупли стало его самым неотложным делом.

Он не возвращался в коттедж с того знойного летнего дня, когда ему удалось избежать игры в жмурки с шумной толпой девиц только благодаря тому, что он позволил втянуть себя в утомительную политическую дискуссию с навязчивым молодым человеком, чьё имя он запамятовал. Теперь здесь всё изменилось. Дом казался пустым, яркие тенты исчезли, а холодный серый туман повис в кедровых ветвях, скрывая реку. Но герцог не находил в этом пейзаже ничего меланхоличного. Он проявлял здоровое безразличие к худшим капризам британского климата, и туман напомнил ему о том дне, когда в окутанных дымкой развалинах Тинтагеля он наткнулся на молодую леди, которую ему выпала исключительная честь проводить обратно в Тревенник. На следующий день он заехал в гостиницу, чтобы вновь представиться гувернантке молодой леди и пригласить их обеих в «новый Тинтагель», – и в течение последующих двух недель его визиты в гостиницу в Тревеннике и их визиты в герцогскую резиденцию стали частыми и продолжительными. Но, несмотря на долгие часы, проведённые с ними и пролетевшие как минуты, он так и не смог продвинуться дальше того, чтобы сказать себе: «Я не успокоюсь, пока не найду англичанку, точь-в-точь похожую на неё». И, чтобы не ошибиться в копии, продолжал изучать оригинал.

Мисс Тествэлли была одна в маленькой гостиной на втором этаже коттеджа. Некоторое время она мечтала о краткой передышке от своих непростых обязанностей, но теперь, когда она наконец наступила, гувернантка была слишком взволнована, чтобы ею воспользоваться. Было достаточно неожиданно услышать по возвращении домой вместе с Нэн объявление о помолвке Вирджинии, а когда она узнала о скандальном вторжении леди Чурт, то почувствовала, что новость, которую она сама должна сообщить, придётся отложить – тем более что на данный момент это были лишь смутные намёки, предчувствия и догадки. Если бы мисс Тествэлли могла предвидеть последствия своего предложения провести сезон с девочками Сент-Джордж в Англии, она, вполне возможно, отправила бы миссис Сент-Джордж обратно в Саратогу. Не то чтобы она утратила вкус к битвам и приключениям, но она прониклась нежностью к Нэн Сент-Джордж и испытывала странное желание оградить её от тех светских соблазнов, которые безрассудный совет гувернантки навязал её семье. Нэн была другой, и мисс Тествэлли желала для