Буканьерки - Эдит Уортон

этой семье будут уже две невестки родом из Америки. Воздержусь от комментариев, отмечу лишь, что не могу понять, почему добродетели и прелести наших английских девушек недостаточно, чтобы удовлетворить сердца наших молодых людей. Полагаю, бесполезно обсуждать подобные вопросы с заинтересованными лицами, можно лишь надеяться, что, когда опыт проверит броскую привлекательность молодых леди из Штатов, непреходящие достоинства наших собственных дочерей вновь заявят о себе. Между тем я эгоистично рада, что такое испытание выпало на долю бедной Селины, а не мою.

Но перейдём к сути. Вам известны исключительно высокие стандарты Ушанта, особенно в семейных делах, и вы не удивитесь, узнав, что он считает необходимым выполнить наш родственный долг перед Брайтлингси, пригласив Сидауна, его невесту и её семью (полковника и миссис Сент-Джордж, а также младшую дочь) в Лонглендс. Он говорит, что это не имело бы и половины такого значения, если бы Сидаун женился на ком-то из нашего круга, и, хотя я не совсем принимаю этот довод, я уважаю его мнение, как и все решения моего дорогого сына. В общем, вы видите, что меня ожидает, и, хотя вы, возможно, не разделяете точку зрения Ушанта, я надеюсь, что ваши собственные семейные чувства побудят вас приехать и помочь мне справиться со всеми этими чужаками.

Охота в этом году особенно хороша, и, если вы бы смогли к нам присоединиться с 10 по 18 ноября, Ушант уверяет меня, что добыча будет стоить вашего ружья.

Искренне ваша,

Бланш Тинтагель

Лонглендс-хаус, 15 ноября

Гаю Творту, эсквайру

До востребования, через Генеральное консульство Великобритании,

Рио-де-Жанейро

(просьба переслать)

Мой дорогой мальчик!

Взгляни на адрес выше и подивись! Ты, зная, сколько лет я не давал себя втянуть в охоту в Лонглендсе, наверное, гадаешь, что же заставило меня наконец поддаться. Что ж, как это ни странно, чувство долга! У меня бывают, как ты знаешь (пусть и редко), моменты самоанализа и раскаяния. Один из таких покаянных периодов совпал с приглашением от Бланш Тинтагель, и, поскольку оно было подкреплено трогательным призывом к моей родовой верности, я подумал, что должен откликнуться, и я это сделал. В конце концов, Тинтагель – наш герцог, а Лонглендс – герцогство, и мы, местные жители, должны поддерживать друг друга в такие смутные времена. Причина, по которой Бланш взывает о помощи, тебя позабавит. Вспомни, как однажды днём, прямо перед твоим отъездом в Бразилию ты просил меня пригласить в Хонерслав двух американских барышень, подруг леди Дик Марабл, которые гостили в Оллфрайерсе? Ты был так настойчив, что у меня возникли серьёзные опасения, и, полагаю, небезосновательные. Но, будучи мягкосердечным, я уступил, и леди Ричард явилась с одной пленительной особой и её младшей сестрой, которую, как мне показалось, совершенно затмила старшая, хотя ты, видимо, считал иначе. Не сомневаюсь, ты помнишь этот случай.

Так вот, Сидаун собирается жениться на той красавице, некой мисс Сент-Джордж из Нью-Йорка. Разумеется, слухи об обстоятельствах этого брака ползут самые разные. Говорят, Сидаун был пойман в ловушку хитрым манёвром, но, поскольку это сообщение, вероятно, исходит от леди Чурт – Ариадны в этой истории, к ним не стоит относиться слишком серьёзно. Мы знаем, что американские дельцы «пронырливы», но мы также знаем, что их дочери – красавицы, и, увидев молодую леди, которая вытеснила Ариадну, я охотно верю, что её «beaux yeux»[45] вполне хватило, чтобы вызволить Сидауна из заточения, – ибо друзья и враги сходятся во мнении, что связь с безжалостной Идиной стала для него настоящим пленом. Говорят ещё, что папаша Сент-Джордж очень богат, и это обстоятельство должно быть немаловажно и имеет свой вес – в золоте – для Брайтлингси. Надеюсь, они не будут разочарованы, но, как ты знаешь, я не очень-то верю в заокеанские состояния, – хотя надеюсь, мой дорогой, то, которое ты сейчас сколачиваешь, не вызовет подозрений.

В противном случае мне было бы совсем невмоготу обходиться без твоего общества и дальше. По странному стечению обстоятельств я оказался в обстановке, столь отличной от атмосферы нашего обветшалого дома, как раз в день, назначенный для отправки моей ежемесячной хроники. Но я не хочу пропустить почту в Южную Америку, и тебе, возможно, будет забавно получить нечто иное, чем обыденные мелочи Хонерслава. Контраст, конечно, представляет некоторый интерес, и, вероятно, он поражает меня тем сильнее из-за привычки – уже почти растворившей мою собственную точку зрения – смотреть на вещи чужими глазами, так что в данный момент я воспринимаю Лонглендс не как знакомый и уважаемый памятник, а как неслыханное и непостижимое явление, каким великое английское поместье представляется непредвзятому взору американского провинциала и его дам. Я имею в виду семейство Сент-Джорджей, которые приехали позавчера и всё ещё пребывают в оцепенении от изумления. Герцогиня и её дочери, разумеется, не менее изумлены. Они не имеют ни малейшего представления об обществе, которое не основано на аристократических устоях, с Инверэри, Уэлбеком, Чатсвортом, Лонглендсом и так далее в качестве его основных опор. Их гости же не могут постичь смысла этих устоев или разобраться в сотнях мельчайших правил, образующих ткань старого общества. Это заставило меня впервые в жизни увидеть со стороны одновременно абсурдность и внушительность наших великих герцогских владений, бесполезность их домашнего церемониала и их важность как хранителей исторической традиции высоких (хотя и узких) социальных норм. Моя бедная подруга Бланш лишилась бы чувств, узнав, что я осмелился представить себе, какой могла была бы быть, а может, скоро и станет Англия без герцогов; но она пришла бы в себя, если бы поняла, что, взвесив все за и против, я решил, что, раз уж нам достались герцоги, лучше их сохранить. Едва ли стоит добавлять, что такие проблемы пока не волнуют Сент-Джорджей, которые ещё не достигли стадии исследования социальных истоков. Не представляю, как герцогиня и другие дамы развлекают миссис Сент-Джордж и её дочерей во время ежедневного отсутствия мужчин на охоте, но я заметил, что американских барышень невозможно вечно утихомиривать, показывая им виды Везувия и альбомы с семейными акварелями.

К счастью, у мужчин всё в порядке. Охота никогда ещё не была так хороша, и Сидаун, чувствующий себя в своей стихии, с удивлением обнаружил, что его будущий тесть не лыком шит. Полковник Сент-Джордж – отличный стрелок; и самое смешное, что ему откровенно скучна облавная охота – обычай, столь же новый для него, как и герцогства, – и он не понимает,