За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

class="p1">Все сидящие за столом отвлеклись от своих ресторанных дел и, не отрывая глаз от профессора, внимательно, с сопереживанием слушали чувственный монолог. А Эраст Ефимович был уже далеко — и во времени, и в пространстве. Слёзы текли из его выцветших глаз, тонкими ручейками петляя по сети морщинок на бледном лице.

— И мы не могли оторваться друг от друга, даже если бы очень хотели, — в одиночку идти не хватило бы сил, нас бы в помине не стало. И вы не поверите! Мы дошли. Той самой заветной точкой был заглохший грузовик, который обречённо пыталась починить женщина-шофёр в грязном драном ватнике с чужого плеча — обмороженная, косоглазая, матерящаяся и ненавидящая весь свет. А машина, как простуженный старикан, глухо захрипела при нашем приближении, надрывно прокашлялась и… завелась! Шофересса сплошным громким матом возносила хвалу Господу. И мы тоже благодарили его за спасение, болтаясь в кузове, как два обледеневших полена. И бомбёжка в те счастливые минуты нам была нипочём.

Ах, как же я любил эту девочку. И она верила в мою любовь. Наивные, молодые и глупые, мы не сомневались, что будем жить долго и счастливо в любви и согласии. Все люди хотят жить долго и счастливо. Только счастье каждый понимает по-своему. Для кого-то это полный шкаф шмотья, машина и дача за городом. Для кого-то — душевное умиротворение или, как я люблю говорить, радость души, но таких, замечу, до обидного мало…

Ну что же вы приуныли, красотули мои? Закончилась музыка на сцене, или я утомил вас своим старческим нытьём? Потерпите, я уже закругляюсь.

Профессор снова вооружился вилкой, «клюнул» прозрачный кусочек грудинки на тарелке, но промахнулся. Вторая попытка тоже оказалась неудачной, и учёный снова подозвал «пристёгнутого» к нему официанта:

— Милейший, укрась этот приятный столик шампанским и всевозможными яствами. Рыба «фиш» и селёдка под шубой — обязательно. Чаевые минского гостя — лауреата Государственной премии, между прочим, — тебя приятно удивят.

Официант, грациозно огибая нескладным долговязым телом многочисленные столики, умчался к кухне, а девицы на глазах приободрились. Приглянувшаяся Пантелееву блондинка даже достала из сумочки круглое зеркальце и тюбик помады и принялась демонстративно прихорашиваться. А старик, наконец, обратил внимание на скучающего за своим столиком Василия Васильевича и окликнул его:

— Шаганов, иди к нам! Ты же обещал! Иди к нам, не стесняйся, здесь все свои!

Василий Васильевич поначалу отмахнулся, но старик был настойчив. Чтобы не привлекать внимание почтенной публики к хмельной парочке залётных гостей, писатель вынужден был покинуть насиженное место и присоединиться к новой компании профессора.

— Знакомьтесь, красотули мои! Это мой лучший друг — Василий Шаганов! Гениальный писатель, но в жизни за пределами литературы — скучный, мрачноватый тип со смешными нелепыми усами. Не обращайте на него внимания, сегодня ваш герой — профессор Пантелеев!

Шаганов готов был обидеться, но тёплая ладонь профессора накрыла его руку — сразу стало комфортно, даже в этой непривычной компании.

Пока прыткий официант откупоривал шампанское и заново накрывал стол «яствами», Эраст Ефимович обратился к Василию Васильевичу:

— Ты бы записывал, Шаганов, а то, не ровен час, забудешь. А я никогда не повторяюсь, даже по просьбе научного совета моего дорогого НИИ.

Грациозно оттопырив мизинец, профессор поднял фужер с шампанским, выпил его залпом и звучно крякнул, словно дав старт дальнейшему изложению философских воззрений. Девицы все как одна мило улыбались седовласому джентльмену и совершенно игнорировали присутствие невзрачного Шаганова.

— Вдумайтесь, красотули мои, и ты, мой дорогой друг, в эти многозначительные слова: жить долго и счастливо! Вдумались? По вашим хмельным лицам вижу, что нет. Но я прощаю. Ибо если вы, набравшись нахальства, спросите у меня, учёного с мировым именем, что такое «долго», я не смогу ответить. Не смогу, потому что с научной точки зрения «долго» — понятие неконкретное и величина непостоянная. А вот если я в отместку спрошу вас, что такое счастье? Ой, не тужьтесь. Я не приму ни один из ваших глупых ответов. Потому что самый разумный ответ на этот весьма сложный вопрос я намедни услышал от моей младшей внучки Насти. Эта чистая, как утренняя роса, девочка, совсем не задумываясь, сказала мне: «Счастье — это когда хорошо». А, как вам ответ?! Вот же умница-разумница, вся в деда! Жаль, невдомёк ей, глупышке, что «хорошо» — это тоже величина непостоянная. Те, кому постоянно хорошо, коротают свои дни под присмотром специалистов в психиатрической лечебнице. Вот мне, к примеру, сейчас хорошо с вами, красотули мои, даже очень хорошо. Но, стоит подумать о том, что я старый и скоро умру, — моё счастье враз испарится, как утренний туман.

Профессор разлил шампанское по фужерам, неожиданно бодро встал в полный рост, расправил узкие плечи и громогласно произнёс тост:

— За редкие мгновения счастья, даруемые нам коварной и изменчивой судьбой! Все пьют до дна!

Молниеносно опрокинув содержимое фужера, Пантелеев подмигнул разрумянившейся Анастасии, и она подмигнула ему в ответ. Шаганов решил больше на сегодняшний день не удивляться.

— И снова обратимся к науке. Уж поверьте мне на слово: жить долго и счастливо — это по воле случая (да-да, случая) оказаться в комфортных условиях во времени и пространстве. Не путайте данное желанное для каждого состояние с бытовым комфортом. Блаженствовать должно не тело, а душа, подчеркну, — субстанция физическая, материальная, в полной мере существующая согласно законам физики. Вы спросите: каким? А я возьму и не отвечу. Ибо сие есть тайна великая. Для вас тайна, мои красотули! А для меня уже нет. Если бы вы только знали, как близко я подошёл к её разгадке. Как близко!

Он по-змеиному зашипел и приложил палец к губам. — Но пока молчок…

После небольшого перерыва на эстраде снова зазвучала популярная музыка. Длинноногая солистка, старательно попадая в ноты, классическим меццо-сопрано щедро изливала красивые звуки в галдящий разговорами и звенящий посудой зал:

Ежедневно меняется мода,

Но, покуда стоит белый свет,

У цыганки со старой колодой

Хоть один, да найдётся клиент…

В ожидании чудес невозможных

Постучится хоть кто-нибудь к ней.

И раскинет она, и разложит

Благородных своих королей…

3

— Эй, Шаганов! Позолоти ручку, а я тебе на счастье погадаю, — раздался за спиной грубоватый женский голос, и подполковник оглянулся. Цыганка, одетая не по погоде — в тёплую вязаную кофту и пышные цветные юбки, была толстой и некрасивой. Она, в полный рост отражаясь в большой луже на безлюдной площади городского рынка, широко