Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Оранжевые такие…

Амбулаторный прием, пятница. Рабочий день подходит к концу. Регистратор приносит карту.

– Платно. Что-то срочное, видимо, потому что записалась полчаса назад.

Женщина 38 лет. Из анамнеза ничего особенного: одни роды 10 лет назад, потом два медикаментозных аборта. Хронических заболеваний, со слов, нет. Сейчас ничем не предохраняется, ибо полового партнера нет. А пришла с жалобами на выделения.

Что ж, не первая пациентка перед выходными/праздниками, которая хочет срочно вылечить свои «выделения».

Приглашаю в смотровой кабинет. Ложится на кресло. Я смотрю внешне – никакого раздражения и критических выделений не вижу, обычные бели. Беру зеркало – если что-то есть, то в заднем своде будет видно. Да и шейку посмотреть надо.

Включаю лампу, смотрю шейку. Опять ничего критичного не вижу, ни малейшего признака воспаления.

– Ну что, видите?

– Нет, ничего особенного. Но мазок возьму.

– Там оранжевое ничего не видно?

В этот момент у меня уже мелькает мысль, что женщина во влагалище что-то потеряла. В каждой избушке свои погремушки, как говорится. Вот и пришла к гинекологу, дабы ей помогли это что-то вытащить.

– А что тут должно быть оранжевого? На что это должно быть похоже?

– Там две гусеницы.

Главное – в такие моменты держать лицо.

– Какие гусеницы?

– Ну мои. Оранжевые такие, мохнатые, они у меня в матке живут. Иногда выползают во влагалище, а потом у меня выделения после них.

Приплыли. Точнее, приползли.

– И как часто они выползают?

– Когда как.

– А к другим специалистам вы не обращались за помощью?

– Нет, зачем? Они же во влагалище выползают, а это зона вашей, гинекологической ответственности.

С логикой у дамы все в порядке. Что ж, придется играть в ее игру.

– Вы хотите их оставить или удалить?

– Если можно, то удалить. А то они щекочут матку.

– Хорошо.

Под видом удаления «гусениц» взяла мазок. После порекомендовала консультацию терапевта и психиатра. Большой вопрос: дойдет ли пациентка до последнего, крайне нужного ей специалиста, или нет. Опасности для себя и окружающих она не представляет, а это значит, что психиатрическая помощь ей будет оказываться только по ее согласию. То есть взять и вызвать психиатрическую бригаду на себя я не могу. До гинекологического осмотра она казалась мне весьма адекватной…

Чего добру пропадать?

– Я не знаю, что мне делать…

Свете на момент обращения было всего 20 лет.

В 17 лет девушка забеременела. Весьма неудачно – оказалась внематочная. Левую трубу удалили.

В 18 лет Света вышла замуж. Муж старше ее почти на 10 лет. Они договорились: сначала, пока молодые, надо родить детей, а потом уже учеба. Муж зарабатывал хорошо, поэтому финансовый вопрос не стоял.

Полтора года замужества пролетели в попытках забеременеть. После Света отправила мужа сдать сперму, а сама пошла проверять проходимость маточных труб.

Сначала через УЗИ: правая маточная труба непроходима. Света засомневалась, решила сделать лапароскопию. Показания были – бесплодие. Результат по итогу тот же: единственная маточная труба непроходима.

И вот Свете 20 лет. Муж хочет детей.

«Брак без детей мне не нужен».

Света тоже хочет детей. Но…

– Я не знаю, что мне делать.

– Света, у вас только один выход – ЭКО.

– Мне же всего 20 лет. Меня возьмут?

– Показания к ЭКО регламентируются не возрастом. У вас есть результаты обследований на руках. Естественным путем вы не забеременеете. Если вы сами к этому готовы, то лучше делать сейчас.

Она решилась на протокол ЭКО.

В результате получилось 8 эмбрионов.

Решили, что для начала попробуют перенести одного.

Все получилось с первого раза. Эмбриончик хорошо закрепился, да и вообще всю беременность вел себя крайне прилично.

Беременность завершилась естественными родами в срок. Девочка, 3200 г, 53 см, 8/8 по Апгар.

На этом супруги решили не останавливаться. Эмбрионы еще были, чего добру пропадать? Почему-то репродуктолог посоветовал на всякий случай перенести двух.

Сказано – сделано. Старшей дочке было 1,5 года, когда ее родители узнали, что оба эмбриона закрепились и успешно развиваются. Еще через несколько месяцев Света с мужем узнали: у них будет королевская двойня.

Сейчас Свете 23 года. Она – многодетная мама. Ее младшие родились через естественные родовые пути на тридцать восьмой неделе, с очень хорошим весом: 3140 г и 3050 г. Мальчик побольше, девочка поменьше. Все трое на четвертые сутки выписаны домой.

Предвосхищая вопросы: у Светы есть няня, которая помогала со старшей дочкой, теперь помогает и с двойняшками, в том числе, ночью. Еще есть две бабушки, которые по очереди также приходят. Жить можно. Собственно, поэтому уже на следующий год Света планирует заняться своим образованием.

А в заморозке еще 4 хороших эмбриона…

Принятие

Людмиле было 37 лет, когда мы познакомились.

Она – психолог, один из первых специалистов по инклюзивному образованию в нашем городе. Пересеклись мы где-то на конференции, организаторы которой решили перемешать репродукцию и психологию. Потом вместе работали над небольшим социальным проектом, тогда у меня еще были силы и время заниматься социальной благотворительностью. А через 4 года мы с Людмилой увиделись уже на скрининге.

Беременность у Людмилы не наступала очень долго, больше 15 лет. Муж на 10 лет старше. Обследованы оба вдоль и поперек, вердикт коллег – здоровы. Но ввиду длительного бесплодия, естественно, было предложено ЭКО.

Супруги подумали и… И решили, что это не их путь. Такое бывает, что пары бездетны. Значит, такая у них судьба. Мысли об усыновлении тоже от себя отогнали.

Людмила с головой ушла в психологию, много училась, ездила на семинары и тренинги. Муж на эти тренинги зарабатывал. Впрочем, сама Людмила тоже получала не копейки. Они с супругом объездили пол-Европы и немного России. Одна из самых запоминающихся поездок – на Байкал. Потому что именно из этой поездки Людмила привезла тошноту и многократную рвоту, которая оказалась не отравлением, а вполне себе симпатичным плодным яйцом внутри матки.

С поездками супруги закончили. Очень радовались такому подарку судьбы. А потом пришло время первого скрининга.

УЗИ не показало ничего. Вернее, показало абсолютную норму.

А вот специальная программа выдала риск рождения ребенка с синдромом Дауна – 1:67.

– Да вы не переживайте раньше времени, скорее всего, это просто из-за возраста. 41 год, – пытался успокоить Людмилу генетик. Впрочем, никакого успокоения психологу не требовалось. Она спокойно приняла новость и без лишних разговоров и убеждений дала согласие на проведение инвазивной диагностики.

Анализ